Он забыл об уставе и прочем, но в таких условиях я его не винил. Не на учениях и не на параде, у него все мысли о том, что делать с ранеными.
А командир достаточно компетентен, раз его батальон выжил три дня в этом аду и сохранил боеспособность. И как он говорит при этом — дело десятое.
Он вспомнил, что забыл представиться, и поднял руку в знак воинского приветствия:
— Капитан Зорин. Командир второго батальона Третьей Мардаградской бригады, РВС Огрании.
— Капитан Климов, имперский десант, — я протянул ему руку, и он крепко её стиснул. — Вы старший, капитан?
— Больше некому, — отозвался он. — Колонну в первый день раздолбали. Столкнулись с картавыми на улице…
Так иногда называли жителей Хитланда за характерный выговор.
— … ни проехать, ни уехать, а сухари как давай долбать по нам из окон из гранатомётов.
— Я видел эту колонну.
— Ну вот, брат, значит, представляешь себе, где мы оказались, — Зорин невесело хмыкнул и похлопал себя по карманам. — Блин, сигареты посеял. Короче, командир батальона помер, начштаба помер, я остался. Один, нахрен. А тут ещё прибились всякие, не бросать же.
Он говорил неформально, но сбавил голос, чтобы солдаты не слышали. А в его глазах видно огромное облегчение, что хоть что-то стало ясно и что рядом свои, что не надо больше прорываться в одиночку.
Зорин привалился к танку спиной, я встал рядом, оглядывая тех, кто прибыл.
— Какие силы привёл? — спокойно спросил я.
— Мой танковый батальон и с первого ещё несколько коробочек доехали, ещё всякая пехота прётся следом. Картавые ещё идут в хвосте, — он кивнул назад. — Они нас не любят, но деваться им некуда.
— Кто ещё?
— Нарландцы там были, островитяне, бинхайцы. Все, кто по пути прибился, всех забрали. А куда ещё-то? Тут такой бедлам творится. А штаб вообще в каком-то своём мире живёт! Какие-то приказы отдаёт, непонятно что и куда. Сейчас вроде только очухались.
— А где основная бригада? — спросил я, оглядев тех, кто приходил. Маловато их для бригады.
— Основные силы сейчас штурмуют Дворец Аристидов в центре, — Зорин скривился.
— И как там?
— Жопа, ещё хуже чем здесь, — ответил он. — Там командующий наших РВС хочет взять Дворец до полуночи, чтобы отчитаться императору, видать, пока праздник не закончился. И кидает туда всех, кто под рукой. Нас бы тоже отправил, да мы на этих улочках застряли, заблудились. Танки в городе, мать их. Мне ещё в академии вдалбливали, что так делать нельзя. А толку? Кто говорил, тот сам нас сюда и отправил!
— Наша задача важнее, — сказал я. — Если не возьмём переправу, всем конец. И тем, кто у дворца, тоже.
— Понял. Мы готовы. Куда деваться.
Зорин повернулся к своим и начал отдавать приказы:
— Давай, живо, живо, пока принимают! Быстрее! Раненых грузи! Пока принимают! Второй! Ты куда поехал? Да не туда! Блин, Коля, позови его по рации, сейчас снесёт же их, дебил!
На площадь один за другим выползали танки и боевые машины пехоты. Бойцы второго батальона Третьей Мардаградской бригады спрыгивали с брони и занимали позиции. Один танк чуть не ударился в магазин, на крыше которого залегли наши, но вовремя сбавил ход.
Бригада танковая, но пехоты в её составе много. Она считается элитной, гвардейской, ведь соединение очень старое и известное.
Но здесь, как и в императорской гвардии, элита была только на бумаге, ведь большинство бойцов — новобранцы.
— На всех парах к вам летели, брат, — Зорин выдохнул, когда раздал приказы. — Хоть на вашего разведчика наткнулись, а то бы заехали в засаду. В очередную. Хоть вас здесь нашли. А то утром в нашем штабе, мать их, говорят: иди на Храмовую площадь, там наши десантники обороняются. А там вместо вас этих сухарей долбаных полный вагон. Несколько коробок там оставил, — Зорин стиснул кулаки. — А уж ребят моих покрошили… кому бы в морду за это плюнуть?
— Но вы умудряетесь держаться, — заметил я. — Три дня в пекле, и всё равно готовы к бою.
— А как ещё? — не скрывая гордости произнёс капитан. — Мы же Третья Мардаградская! Про нас даже кино снимали в прошлом году! Видел? Наш батальон там в массовке был! Битва за Нерск там была! Не видел? Танки старые завели, мы там ездили под камерами.
— Нет. Да и кинотеатр снесли, — я показал на руины. — Так что не посмотрим.
Зорин хохотнул, огляделся и уставился на сломанный памятник и танк под ним.
— Ого, ни хрена себе! Экспонат целый! Эти инфы опять какой-то музей ограбили. Блин, огнемётный, гадина, — танкист сплюнул в грязь. — А мы, брат, знаешь, что видели?