— Отставить, капитан, — сказал я, пока не началась новая свара. — Мы все в империи и на одной стороне. Кроме того, — продолжал я, — как только мы захватим эти дома, то расставим там гвардейцев-снайперов. Их немного, но стреляют умеют. Пусть работают, стреляют пулемётчиков и прочих.
— Хорошая идея, — Варга кивнул.
— Но это всё не самое главное, — я посмотрел на разведчиков. — Как только они поймут, что мы идём на штурм банка, то могут сразу взорвать мост. Даже один сломанный пролёт усложнит нам задачу.
Ермолин спокойно смял опустевшую банку тушёнки, будто это была банка из-под пива. Её он отбросил в угол.
— И тут-то поработаем мы, — проговорил он. — Это наша задача. Пойдём с Джамалом и отрежем им все кабеля нахрен, чтобы эту срань не взорвали.
— Можно отправить тех пустынников, — предложил один из пехотных офицеров, немного подумав. — Сойдут за своих.
— Мы-то тоже сойдём за своих, так что их брать не будем — Ермолин пожал плечами. — Лучше мы как-нибудь сами.
— Два человека мало, — добавил я. — Могу предоставить несколько надёжных парней, чтобы прикрыли огнём. У нас есть несколько смуглых ребят. Сойдут за пустынников в темноте.
— Лады, командир. Мы пойдём чуть раньше, пока они ещё не стоят на ушах, а как начнётся — не до нас будет. А когда получится, то пустим сигнал — жёлтая и красная сигнальная ракеты.
Я кивнул старшине, чтобы тот занялся подбором людей.
Ермолину и Джамалу нужны люди, просто они не хотел брать с собой пустынников в рейд.
На этом совещание закончилось, все гурьбой повалили к выходу.
Остался только высокий майор-штабист Варга. Вот этот грамотный, в отличие от того усатого. Говорил он строго по делу. Только он ранен, хотя этого не показывал, лоб перемотан, рука висела на перевязи.
— Если вы ранены, майор, лучше подождать в подвале, — сказал я.
— Ерунда, — он отмахнулся. — Я упрямый, это же наша фамильная черта, — он усмехнулся. — Не слышали поговорку: «упрямый, как Варга». А мы же с вами родственники, кстати говоря.
Он протянул руку.
— Станислав Варга.
— Дмитрий Климов.
— Вот, я же говорю, — майор снова усмехнулся. — Мы как раз вышли из Климовых, боковая ветвь.
— Но я не из тех, о которых вы знаете.
— Я в курсе, откуда вы, — сказал он спокойным голосом. — У вас, я вижу, своего начальника штаба нет. Готов принять его функции.
— Отлично.
Бойцы готовились к штурму, разделялись на отряды, занимали технику, проверяли боеприпасы. Много суеты, много нервов, но в то же время ожидание, что всё вот-вот закончится.
Шутник с восторгом смотрел, как один из крепких штурмовиков несёт в руках здоровенную волынку с очень длинной трубкой.
Это старая традиция нарландцев. Они шли в бой под волынки ещё тогда, когда все вокруг сражались на конях и мечами. И сейчас оставили. Да и любят они навести много шума, а волынка — очень громкий инструмент. И хорошо, враг тоже услышит, но сделает неправильные выводы о том, где мы напали. Ведь в нужном месте они будут обходиться без своей музыки.
До меня доносились отдельные реплики солдат:
— … пацаны говорят, целую канистру спирта там вылили. Пулей пробило.
— А где вылили? Может, ещё в лужах осталось?
— Да в землю уже всё впиталось.
— А из земли можно достать?.. Ты же умный, придумай.
— Никак не достанешь.
Где-то рядом ссорились.
— Ты мой сухпаёк взял!..
— С чего он твой-то? Это я его обменял…
— Отставить цирк! — рявкнул старшина Ильин. — По местам!
— Господин капитан! — окликнул меня Шутник. — Решили отдать вам, не знаем, куда девать. Не бросать же здесь.
Я думал, у него в руках фонарик, который он прикрывал ладонью, но это оказалось нечто другое.
Он протянул мне горящую каменную свечу. Точно, из того танка, её достали, когда машина остыла.
— Ты чего делаешь, рядовой? — зашипел старшина. — Совсем уже?
Шутник понял, что ненароком осветил меня свечой, и снова прикрыл огонёк ладонью.
— Просто не знаем, куда её деть, — тихо сказал он. — А выбрасывать-то нельзя.
Я протянул к ней руку и взял холодный гладкий камень свечи.
«Убийца!» — послышался голос у меня в голове.
Я машинально отдёрнул руку. Но снова взял.
«Ты их убил!» — снова тот же голос.
«А твои танкисты пожгли моих ребят», — сказал я про себя.
Со мной говорил дух, и это больше не удивляло. Это другой дух, из этой свечи, голос совсем иной, помоложе. Этот предок охранял танк и усиливал работу двигателя. Но спасти экипаж не смог.
Может, тот дух из подвала дал мне силу, чтобы я мог слышать других мёртвых. А может, я и раньше мог говорить с такими духами? Просто не проверял. Ведь никогда не держал свечи в руках, только смотрел на них.