А запыхающийся Шутник принёс мне свечу духа из того танка и стоял у входа в комнату, ожидая приказов.
— Что-то мне не нравится, что происходит внизу, — окликнул меня офицер-инспектор Кеннет, который с нервным видом смотрел на бой и на силуэт ригги вдали. — Хочу проверить, что там. Недоброе предчувствие, а я привык ему доверять. Рефлексы, если хотите, командор.
— Там должны были всё заминировать, — сказал я. — Но если есть какие-то опасения, возьмите несколько человек и осмотрите сами.
Думал, что инспектор передумает, заткнётся и больше не будет отвлекать. Но он не смутился и действительно пошёл в подвал. Несколько десантников отправились за ним по команде Ильина.
— Так, старшина, — сказал я, когда Шутник протянул мне свечу. — Проверьте, что на правом фланге. Они давно не отчитываются. Отправьте кого-нибудь. Может, рация у них отказала, может, что-то ещё.
— Принято, — отозвался Ильин и пошёл отдавать приказы.
Я взял в руки свечу, будто хотел помолиться предку, ведь в этом городе многие стали верующими. Но мне она нужна для другого…
В это же время, в подвале…
Подвал был сырой и тёмный, в нём пахло плесенью и кровью. Свет был только от самодельной свечи и пары фонарей, и немного проникало через окна под потолком из-за огня снаружи.
На полу лежали раненые, санитар перевязывал их раны. Над ними, на первом этаже стреляли из пулемёта, и грохот слышался здесь.
Офицер-инспектор Кеннет быстрым шагом спустился вниз. Раненые уставились на него, санитар замер с бинтом в руках.
— Вольно, вольно, ребята, — бросил Кеннет и поднял руку, показывая на стену. — Так, что там? Что за шум?
— Там сапёры, — подсказал санитар и вернулся к своей работе. — У них собака была. Вот и лает.
Там был ещё проход, очень низкий, приходилось пригибать голову. За ним было просторное помещение с проломом в стене, который спешно заделывали найденными здесь старыми шкафами и столами.
Город старинный, и катакомбы в нём проходили почти везде. Пустынники охотно ими пользовались.
— Там поставили мину, — объяснил мордатый сержант, — Вот пёс на неё и лает.
У одного из сапёров был лохматый поисковый пёс. Рыжеватый, с очень большой головой и мощной пастью. Он так рвался к стене, что аж рычал. Молоденький солдатик едва его удерживал.
— Он на мины рычит, — проговорил он, опустился на колени и обхватил пса за шею.
Судя по его взгляду, сапёр будто испугался, что Кеннет разозлится и что-то сделает собаке.
Но пёс лаял не на проход. Кеннет посмотрел на стену, которая привлекла внимание животного.
— Тише! — сказал он. — Там что-то есть.
Пёс заскулил, когда сапёр прижал его к себе крепче. Десантники переглянулись, один достал лопатку из чехла за спиной и аккуратно вставил полотно между камнями.
И укрытая в стене дверь начала открываться. Послышались голоса.
Кеннет выдохнул и перехватил автомат, стиснув пальцы на деревянной рукоятке и цевье.
— Готовимся, — тихо приказал он.
В это же время, на улице…
Внутри танка воняло гарью, яйцом из-за топлива и машинным маслом. Зорин сидел на командирском месте, прижавшись к резиновому наглазнику прицела. Боевое отделение тряслось от каждого выстрела, но звуки экипаж не слышал — в момент выстрела в микрофонах, встроенных в шлемофон, срабатывал щелчок, отвлекая уши от взрыва.
— Двигай отсюда! — орал Зорин. На его шее был закреплён кожаный ремень ларингофона. — Чего ты там встал? Утёс-4! Чего ты остановился? Потушили?
Он потёр ремень на горле. Вскоре в наушниках раздался голос:
— Не могу двигаться. Мехвода ранило…
— Так, Третий, выдвинься, прикрой их, — приказал Зорин. — Четвёртый, ты вообще уходи! Сёма, — окликнул он оператора-наводчика. — По второму этажу! Там пулемёт. Фугасом!
В ушах снова раздался резкий щелчок, когда выстрелило орудие. Автомат заряжания сразу начал подавать другой снаряд. А снаружи продолжался бой.
Видно силуэты десантников, ведущих бой из-за укрытий, пока упрямые нарландцы влетали в здания под вопль волынок и выносили там всех, кто попадался под горячую руку, пробивая стены. А танки прикрывали их огнём и ждали риггу.
— На крыше! Сухари на крыше! — раздался чей-то голос в наушниках.
Загрохотал крупнокалиберный танковый пулемёт, пули летели высоко в небо, пытаясь прижать тех, кто засел наверху. На третьем этаже что-то взорвалось, кого-то выкинули из окна.
Зорин увидел, как крепкий штурмовик в шлеме и бронежилете сломал об ногу древко красно-жёлтого флага пустынных сепаратистов и бросил полотно под ноги.