— Задний ход! — закричал Зорин. — Мехвод… отходим!
Танк быстро отъезжал назад, потому что пушка не поднималась слишком высоко, и силуэт был недосягаем, а вперёд было ехать некуда. Шагоход и развалины дома перекрывали всё, а ноги располагались слишком близко, чтобы проехать между ними.
А снаружи послышалось отчётливое: та-та-та!
Пушки, закреплённые на левой руке шагохода, выстрелили. И следом раздался взрыв. Утёс-3 уничтожен, танк загорелся. Никто даже не успел сказать что-нибудь напоследок.
— Лёша, Зорин! — закричал кто-то в наушниках, нарушая регламент. — Там гранатомёт! Осторожно.
Ещё взрыв!
Зорина подкинуло внутри танка. В ушах раздался звон. Свет в танке на мгновение погас, затем загорелся красный. Раздался тревожный сигнал.
Голова наводчика запрокинулась, изо рта вытекла красная струйка.
— Сёма, ты чё? — Зорин посмотрел на него. — Кончай спать! Пора…
Бесполезно, он мёртв. Раненый мехвод стонал, рация не работала.
Взгляд Зорина скользнул по нему, затем на пульт управления и закреплённые под бронёй снимки. Девушка, два пожилых человека, собака. И снимок их роты, сделанный ещё до войны. Некоторых из них уже нет. Вот как наводчика.
— Ах ты сука какая! — Зорин оскалил зубы и полез к рации, чтобы снова её включить. — Всем экипажам! Цель — боевая ригга! Игниумными! Огонь!
Он переключил систему управления огнём на себя и начал наводить пушку.
А огромный шагоход в прицеле направлял свои пушки на его танк.
В подвале…
В подвале стоял пороховой дым, от которого слезились глаза. Гильзы катались под ногами. Света почти нет, только через узкие окна под потолком, ведь на соседней улице разгорелся пожар.
Но за той дверью был целый коридор, из которого лезли пустынники. Слишком много проходов, и не все из них успели заминировать.
Собака лаяла где-то наверху, десантники отбивались, стреляя длинными очередями или кидая в проход гранаты. Они громыхали одна за другой, из-за чего в ушах болело, и что-то отдавалось в груди.
— Держаться! — кричал Кеннет, паля из автомата в проход. — Запроси подкрепление, — отправил он одного бойца наверх. — Или прорвутся и всех перережут.
Где-то сверху лаяла собака. А враг нападал. И это не ополчение, а бойцы 5-й дивизии РВС Инфиналии, самое подготовленное соединение пустынной армии сепаратистов.
Кеннет пустил ещё очередь и перешёл к другому проходу в соседнем помещении. Там кто-то бежал, и офицер-инспектор пальнул туда.
Но вместо звука выстрела раздался сухой щелчок. Кеннет дёрнул затвор, но до конца не доходило. Заело.
Пустынник в платке кинулся на него, замахиваясь автоматом, Кеннет ушёл от удара, полез за пистолетом, но, получив по руке прикладом, выронил оружие.
Остался только старый выкидной нож в кармане, который Кеннет достал. Больше оружия не было.
Пустынник оскалил зубы. Взгляд бешеный, глаза налиты кровью. Он заорал и рванул вперёд. Блеснул кончик закреплённого на оружии штыка.
Кеннет сжал нож покрепче.
Мне пришлось отвлечься и снова раздать приказы, куда направить резерв. Враг лез отовсюду, к инфам шли подкрепления со всего района. Они не хотели сдавать важную переправу.
«Так кто ты?» — спросил я, едва у меня выдалась свободная секунда.
Мысли сбивались в кучу, но снова расходились. Что-то требовало поглотить его, но дух сопротивлялся. Что-то требовало сломить его волю, но я не понимал, что это значит.
Но сам я думал иначе. С этим духом надо было поступить другим образом, если он офицер.
«Да, офицер, лейтенант Рудаков, — наконец сказал он. И я понял, что его голос был молод. — Я был офицером в армии Огрании. Мы торопились на помощь Нерску, когда южане прорвали оборону и взяли его в осаду».
«Когда это было?»
Этот разговор казалось важным. Я следил за боем, но не забывал о разговоре. Ведь это — ключ к той крепости, который я подберу прямо сейчас.
Ключ к банку. Но это же не банк, это храм, в котором сейчас находится банк. Старинный храм. И он стоит в удачном месте.
«Вчера, — ответил дух. — Или раньше? Я не знаю. Я не вижу, что происходит вдали. И время очень странное».
Да, странное. Ведь та битва была больше ста лет назад.
«В какой части ты служил?»
«Третья мардаградская бригада, — с гордостью сказал он. — Но мы не успели на битву. Оборона пала, а я попал в плен, и меня казнили. Даже не знаю, что было дальше. А душу поймали и спрятали в свечу. И тот, кто это сделал… он с тобой! Я его чую, его душа рядом. Он обманщик».
«Ты про Небожителя?»