Инф замахнулся, но Кеннет ушёл в сторону, сделав резкий рывок. Пустынник сделал пару шагов, закричал и выронил автомат.
Он обеими руками схватился за ногу, и стало видно, как светло-жёлтая штанина пустынной формы на правом бедре пропитывается кровью. При таком слабом свете она казалась чёрной.
Пустынник стремительно бледнел, теряя много крови, ведь она брызгала, как под напором. А Кеннет, такой же бледный, как умирающий инф, отошёл к стене.
На пол упал выкидной нож и звякнул. Лезвие окровавленное. На рукоятке была грубо выгравирована крысиная голова — знак «Ржавых Крыс», некогда известной подростковой банды из города Кхарас в Хитланде.
— Вашу мать, — проговорил Кеннет и попытался взять нож, но рука плохо слушалась.
Но когда он услышал шаги, то подхватил не нож, а лежащий на полу пистолет. А в проёме появился ещё один пустынник, который сразу начал целиться из автомата.
— Ах ты!.. — только успел прокричать офицер-инспектор.
Но нападения не было. Примчавшийся сзади рыжеватый пёс напрыгнул на пустынника сбоку и вцепился зубами ему в руку.
Кеннет прицелился и выстрелил, но пёс так и продолжал рвать руку трупа. А в проходе послышались шаги. Кеннет очень глубоко вздохнул, поправил фуражку и посмотрел на вошедших.
— А у нас тут прорыв, старшина, — бодрым голосом сказал он, пряча трясущуюся руку за спину. — Хорошо, что я сюда прогуляться зашёл.
— Понял, господин офицер-инспектор, — Ильин уважительно посмотрел на него и на два трупа под ногами, а затем отдал распоряжение бойцам: — Ты и ты — вниз. Ты — сапёров зови!
Когда они убежали, Кеннет устало привалился к стене и сполз вниз. Пёс сел рядом с ним и заскулил, а потом лизнул в лицо.
У банка…
Зорин не отрывался от прицела. Танки его батальона били по зданию. Снаряды ударялись в стены, взрывы происходили и внутри, но всего этого было мало.
Оттуда стреляли пулемёты, чуть ли не из каждого окна. Сплошной поток трассирующих не давал шансов пехоте даже поднять голову, не то что выдвинуться. И что хуже — у них были управляемые противотанковые ракеты, которые не давали бронемашинам занять позиции удобнее.
И обойти пехота не может, ведь инфы развернули зенитку. Тяжёлая двухствольная установка только что снесла взвод атакующих морпехов, а теперь долбила по той стороне моста, по бойцам, которые пытались помочь объединённой группировке взять этот банк.
— Сучья зенитка! — вырвалось у Зорина. — Снять её!
А потом земля содрогнулась.
— Какого?.. — пробормотал он.
Я будто различал, что происходит. Тот дух-Небожитель, что был в подвале и хотел взять моё тело, был рядом и был готов действовать.
Небожитель снова показывал мне другие времена, когда шагоходы ещё были на вооружении и считались непобедимой силой. Он помогает? Или надеется отыграться в нужный момент? Я ему не верил, но он точно не хочет, чтобы я умер, поэтому будет помогать.
В его воспоминаниях ригги стояли на холме, который трясло от землетрясения, а по земле расползались трещины. И шагоходы проваливались туда. Потому что под холмом были залежи игниума, и дух, усиленный эссенцией, мог воздействовать на игниум даже на расстоянии. Он вызвал землетрясение.
Не зря этот банк показался мне храмом, когда я его увидел. Это и был старинный храм, посвящённый предкам. А храмы в те времена строили на месторождениях игниума, чтобы духи в свечах были сильнее.
Ведь в давние времена духи отвечали на молитвы и были способны на многое, если у них были силы.
Я смотрел на землю под зданием и видел светящиеся жилы в глубине. Мог разглядеть их и до этого, но слабо, а когда предок из танковой свечи согласился помочь, для меня они засветились ярче, чем солнце. И с эссенцией я мог на них влиять.
Я видел месторождения и давил на них, пытался поджечь и взорвать. Шар в голове будто становился больше, а руки чувствовали нестерпимый жар. При этом я машинально отдавал приказы об обходе и начале атаки, реагировал на появление подкреплений инфов, слушал доклады.
Но понимал, что главное сейчас происходит там, под землёй.
И когда напряжение достигло пика, всё получилось.
Здание, где мы находились, начало дрожать, с потолка посыпалась пыль, упало чьё-то фото, висящее на стене. Радист тревожно посмотрел на потолок и притянул радиостанцию к себе поближе.
А затем вдруг погасли огни прожекторов, стоящих у банка. Замолчала зенитка и попыталась уехать.
Стало тихо, никто не стрелял всего несколько мгновений.