Крепость не приближалась к городу, для неё там всё ещё было слишком опасно, вот мы и летели к ней сами на вертолётах.
На этой высоте было облачно, и мы пока ещё не видели и не слышали ничего. Но это из-за винтов вертолёта, так-то гул реактивных двигателей крепости, маршевых и маневровых, можно почувствовать с нескольких километров. Хотя на самой крепости к этому быстро привыкаешь.
Затем сквозь облака мы увидели, как светятся раскалённые сопла двигателей и следы реактивных струй, поддерживающих огромную машину в воздухе.
— «Императрица» — самая красивая крепость, — прокричал Кеннет мне на ухо, сразу повеселев. — Хотя и норовистая в управлении, говорят.
— Вы видели все три?
— Да, был на «Молоте империи» и на «Северном Копье». Хотя они похожи. Жаль, что такие больше не строят, — добавил инспектор.
Да, не строят. Кто-то говорит, что это слишком технически продвинутая машина, и империя не потянет ещё одну. В какой-то степени это было правдой, ведь они очень сложные.
А кто-то называет другую причину. Якобы в реакторе стоит свеча настоящего Небожителя, вроде той, что была у меня в руках. Прям как на старинных танках и шагоходах.
Будто дух давно мёртвого Небожителя, живущий в свече, позволяет сгорать игниумной пасте в нужном объёме и с нужной температурой. И этих свечей в империи осталось якобы всего три. Про мою они явно не знали.
Паста сама по себе сгорает очень сильно, чтобы гигантская машина парила на реактивной тяге, но с такой свечой сгорание выходит не только мощнее, но и намного экономнее, иначе всё топливо сгорало бы ещё на запуске.
Но всё, что касалось двигательной части, было засекречено, вход в реактор охраняли не хуже, чем в покои императора, и, возможно, всё это было просто слухами.
Хотя ночью я видел свет со стороны крепости, серо-синий, как очень яркую звезду. Так что, возможно, что-то такое было.
А вообще, слишком многое на этой крепости находится под грифом «Совершенно секретно».
— Вот она, — Кеннет усмехнулся. — Красавица. Ну и огромная же!
Я кивнул, потому что кричать не хотелось.
Крепость уже видно в иллюминатор. Она и правда огромная — несколько сотен шагов в длину, больше сотни в ширину, и очень высокая, почти как многоэтажное здание.
Её огромные орудийные батареи видно издалека.
— Огромные пушки у нас всегда умели строить! — прокричал Кеннет и усмехнулся.
Вот это точно. Четыре трёхорудийные башни, две впереди, и две в корме. И каждая — 406 мм. Говорят, на старых Исполинах, особенно огромных шагоходах, были орудия и побольше, но столько огневой мощи они нести не могли. Отдача такая мощная, что при каждом залпе включались двигатели для её компенсации, чтобы крепость не болтало, и всё равно внутри в этот момент сильно трясло.
Мощное оружие, и это не считая пушек поменьше, как и бесчисленного числа скорострельных зенитных орудий и направляющих для ракет ПВО. Если какой-то самолёт увидит крепость, то близко он подойти не сможет из-за сплошной стены заградительного огня. А пока он докладывает в свой штаб, где находится крепость, его или собьют наши самолёты, или ракета, или сама крепость сменит позицию. Скорее всего, собьёт.
А самолётов крепость несла достаточно. Для них была взлётно-посадочная палуба с новейшими стартовыми паровыми катапультами и улавливающими тросами в конце взлётной полосы для посадки. И ещё были подъёмники, ведь сами самолёты располагались в ангаре внутри крепости.
И это не считая самолётов сопровождения, которые базировались на аэродромах. Без них крепость никогда не выходила в поход.
Кроме того, на ней были места для взлёта и посадок вертолётов, так что десант мог покинуть крепость быстро и атаковать врага при необходимости.
Сейчас крепость не стреляла, а медленно плыла вперёд, и яркие реактивные струи были хорошо заметны вблизи. Вот так крепость легко увидеть своими глазами, особенно ночью.
А вот технику её маскировочные системы обманывали легко.
Вблизи видно множество наблюдательных постов, потому что она полагается не только на продвинутые приборы и радары, но и на самый надёжный прибор, который сложно обмануть — человеческий глаз.
Я и сам порой стоял на вахте в одном из таких постов с биноклем в руках.
— Читал мемуары императора Константина Романовича, — снова закричал Кеннет. — Он своим военным талантом пошёл в отца, это точно. И писал хорошо.
— Вы про кампанию на архипелаге Меркато? — догадался я.
— Ага! — он закивал. — Тогда сделали неожиданно.