А ведь теперь я не просто использовал силы Небожителя, которые были связаны с его душой. Я их подавил, а это — значит многое. Я смогу сопротивляться, если дух Таргина попытается взять контроль надо мной.
Император Алексей ничем не выдал, что что-то изменилось. Он ничего не заметил. А вот его невеста — молодая и стройная невысокая светловолосая женщина в военной форме, поднялась и огляделась, что-то придерживая под мундиром, будто там висел амулет.
— Капитан… — Громов сделал паузу и нахмурил лоб.
Его адъютант, высокий напыщенный парень с бакенбардами в таком же чёрном с золотом мундире, тут же подскочил к нему и подсказал на ухо:
— Капитан Климов, имперский десант, — расслышал я его шёпот.
— … Климов, имперский десант, — невозмутимо продолжил император. Голос немного пьяный. — Наслышан о вашем подвиге этой ночью, вот и захотел увидеть лично.
— Я прибыл, Ваше Императорское Величество, — сказал я, как положено.
Но марионетка ли это? Или это хитрый план, как погасить бдительность врага. Не думаю. Раньше в Дискреме не было Небожителей. А теперь всё изменилось. И они могут получить всё.
Да, эти двое могли не видеть свет из глаз, ведь у каждого Небожителя силы работают по-разному, и мои глаза могли не светиться для них. Но они наверняка почувствовали силу, что была рядом.
Она вот точно что-то почувствовала, когда я был близко, но не увидела источник. И судя по её взгляду, направленному вниз, она решила, что это идёт от реактора крепости. Там точно должно быть что-то такое, похожее на нас. А если бы я не подготовился, она бы почуяла.
Маскировка сработала. Но всё это — только начало.
Пока неизвестно, что происходит, но то, что рыба гниёт с головы, здесь видно особенно хорошо. И это не досада от того, что они празднуют, пока мы умираем. Нет. Те приезжие офицеры ведут себя здесь, как хозяева, занимают лучшие места.
Один вообще смотрит на всё вокруг со слишком покровительственным видом, даже на самого императора. Зато на меня он не обратил никакого внимания.
Громов шагнул ещё ближе и внимательно присмотрелся ко мне, будто что-то заметил. Я приготовился, но император спокойно продолжил:
— И за проявленную храбрость в бою, а также действия, которые привели к победе, награждаю капитана Климова…
Откуда-то сбоку к нему спешил человек с фотоаппаратом, чтобы сделать снимок для газеты.
Я вёл себя спокойно. Надо принять награду, или они заподозрят неладное. Тем более, я и правда её заслужил. Это награда для всего батальона и всех, кто был со мной, за выполненную боевую задачу.
Мы сражались за империю, не щадя своих жизней. Это и награждает империя, пусть и его руками. И мы все это заслужили. Я приму награду, а после выясню всё, пока меня не использовали вслепую.
Быть простой марионеткой я не собираюсь.
— … награждаю капитана Климова орденом «Орла»! — объявил Громов.
Фотограф поднял свой прибор. Император улыбнулся, глядя в объектив, а кто-то из свиты вложил ему в руку медаль в виде серебряного орла, с белой эмалью и синей лентой.
Это «Имперский орёл», офицерский орден. Не самая высшая награда империи, но очень серьёзная награда, особенно для потомка изгнанника. Просто так подобными орденами не награждают. Это престижный знак, и он даёт дорогу к повышению.
И пришла мысль, что к награждённому таким орденом в такой торжественной обстановке офицеру будут прислушиваться куда охотнее, особенно военные. И многие щепетильные жители поймут, что империя забыла о проступке прадеда, раз наградила. Хотя и не все.
Меня ждут другие бои, и мне понадобятся союзники. Ведь много кого не устраивает, что происходит в империи.
Император умело приколол орден мне на грудь как раз в тот момент, когда сверкнула вспышка фотоаппарата. Рассчитал удачно, момент идеальный.
— Поздравляю, капитан!
— Служу империи!
Но вообще, молодой Громов любит такую показуху, я давно заметил. Он часто снимается, где может, пытается быть везде и часто мелькает в газетах, журналах и телевидении, но при этом остаётся очень скрытным. Империя мало что о нём знает.
Сейчас же, пока идёт война, Громов пытается наладить отношения с армией. В прошлом году, когда он занял престол, они испортились хуже некуда.
Он тогда сместил несколько известных и уважаемых командиров, лишив их должностей, парочка из них погибла при загадочных обстоятельствах. Только Конрад Рэгвард остался главнокомандующим, потому что старик не лез в политику и действительно умел воевать. Надо же кому-то это делать.
Те, кто пришёл на освободившиеся места, любовью подчинённых не пользовались, да и в военном деле понимали слабо, что подтверждает ход этой кампании. Хотя у нас остались грамотные командиры, благодаря которым нас ещё не разбили.