Несколько человек из присутствующих, в основном гражданские чиновники, подходили ко мне здороваться, одинаково льстили и поздравляли с наградой, но я не видел в их глазах искренности. Просто со мной говорил император, а это поднимает статус при дворе, вот и говорят.
Но не все были такие. Я доедал утку, когда ко мне подсел сухой усатый подполковник в чёрном парадном мундире имперской армии. Левый глаз у него совсем белый, слепой, вокруг него видны ожоги. На петлицах у него значки в виде двух старинных пушек, скрещённых друг с другом.
Это офицер артиллерии, и, похоже, один из немногих здесь, кто участвовал в боях.
— Мы с вами не знакомы, майор Климов. Подполковник Вильгельм Крюгер, командир второй артиллерийской батареи крепости, — представился он с резким рваным акцентом жителя Калуросы. — Хотел с вами поговорить.
— Присаживайтесь. О чём?
От него несло коньяком, но сильно пьяным он не был. Подполковник с шумом выдвинул стул и сел, наклонившись ко мне.
— Я хотел поговорить прямо, а не отпираться, — Крюгер внимательно посмотрел на меня и вдруг опустил глаза. — Это не наша вина, что нам передали те координаты, а сверху нам не видно, куда мы стреляем. Поэтому мы стреляем, куда нам приказано.
— Я понимаю. Это вы нас обстреливали, — догадался я. — Все три дня.
— Да. Пришёл сказать, как есть. Сидеть и делать вид, что ничего не было, у нас не принято. Мы говорим начистоту всегда, если кто-то пострадал от нас. Так правильно.
Взгляд мутноватый, но язык не заплетался. Говорил он с мрачным видом.
— Бывает всякое, особенно когда такой бардак со связью и шпионами, и это не наш умысел, что так вышло. Но прятать голову в песок я не собираюсь, у нас так не принято, — снова повторил он. — Мы всегда говорим прямо и не прячемся. Тем более, вы наши соседи.
— Я понимаю. Все понимают. Но бойцы точно не были рады происходящему.
— Я знаю. Это не первый такой разговор. Если есть списки тех, кто погиб и пострадал от обстрела, пришлите мне, — попросил он. — Я человек не бедный, смогу чем-нибудь помочь. И наводчики скинутся между собой. И с живыми поделимся чем-нибудь. Так правильно.
— Раз пришли, то договоримся, — сказал я. — Я ценю, что вы это сказали. Нам ещё долго работать под вашим прикрытием. Но нужен какой-то канал связи. Между нами.
— Это небезопасно, майор.
— Личный канал, подполковник. Чтобы вы поверили, что говорю я, а не враг. Чтобы вы поняли, кому верить, а кому нет.
— Хм… А это мы придумаем, и другим батареям подскажу, — он оживился. — Ладно. Если, там, внизу, появятся враги — зовите нас. Превратим их в пепел.
Артиллерист ушёл. Но и правда, хорошо, что подошёл и сказал прямо, это многое о нём говорит. Их вины нет, но он поступил честно.
Пока я остался один, и у меня появилось время подумать.
Конечно, заговорщики из императорской охранки скоро снова ко мне придут, раз я их не выдал. Только зачем они мне нужны, если сами не владеют ситуацией полностью? Даже не знают, что император — Небожитель.
Но, с другой стороны, Крыс говорил правильно: без поддержки ты никто. Одного сожрут, и силы не помогут.
Верного ответа на эти вопросы нет. Но и ответственность за всё целиком моя, раз всю картину знаю только я один.
А враг уже в крепости и празднует. А когда узнает все секреты, то нападёт. И в этот раз всеми силами, ведь мы для него угроза.
И это не пустые слова. Я учился в академии Дискрема, знаю, как там говорят. Там жителей Юнитума называли не вероятным противником, а говорили просто: «наши враги». Они готовятся к войне, и хорошо, что я воюю за эту сторону, а не за ту.
Впрочем, я никогда не хотел воевать за Дискрем против Юнитума, даже когда учился. Просто там выбора не было для сироты после приюта: или армия, или грузчиком в порт, или в бандиты. А когда меня пригласили в консульство Юнитума и вручили приглашение, я даже не сомневался, что делать, и согласился приехать сюда сразу. Потому что всегда тянуло именно сюда.
А сейчас я даже не знал, правда ли я потомок Климова? Может, я кто-то другой, кому дали удобные документы, чтобы не было вопросов?
Одно понимаю точно — всё слишком сложно, чтобы рубить сплеча прямо сейчас. Нужна разведка, нужны контакты и союзники.
Ведь я на войне, а идти куда-то без разведки — это смерть.
Я уже доел свою порцию, когда ко мне вдруг подсел офицер-инспектор Кеннет и сразу разлил вина. Кеннет, судя по раскрасневшемуся и довольному лицу, уже успел заправиться.