— Вот и вы, майор. Поздравляю с наградой и новым званием.
— Благодарю, инспектор Кеннет.
— Зовите меня Брюс, — сказал он. — У нас всех мужчин в роду так зовут. Я же из Нарландии.
— Будет непривычно, — признался я.
— Тогда как удобно, — Кеннет огляделся. — Но можно на «ты». Вообще, даже не думал об этом раньше, но после боёв вот это всё, — он показал рукой на зал, — сильно бросается в глаза. Слишком сильный контраст. Хотя, знаешь, лучше праздники, чем внизу, в этой грязи. Бр-р, я целый час в ванне лежал, чтобы её смыть. И то ногти чёрные, слишком въелось.
Он снова потянулся к графину и налил почти полные бокалы, до краёв.
— Ты же боевой инспектор, — сказал я. — Таких мало.
— На самом деле я больше люблю спокойствие. Но между нами, Дмитрий: я бы вообще ушёл в отставку, да вот на гражданке особо нечем будет заняться. Хотя мог бы сниматься в кино, — Кеннет усмехнулся. — Или пойти в политику.
— Хочется же туда лезть, — проговорил я, хмыкнув.
— Ну да. Не зря же говорят, что в империи пять бед: это размеры, бюрократия, а кроме того: коррупция, коррупция и ещё раз коррупция, — перечислил он со смехом. — Пять бед, майор. Кстати, — инспектор посмотрел на меня, — слышал, у вас в батальоне освободилась вакансия офицера-инспектора.
— Это так. А что, хочешь в десант?
— Ну, так-то я был приписан к Хитланду, но в последнее время эту дивизию кидают по всей стране, и мне надоело мотаться по гарнизонам. А у вас тут крепость, подвижный дом. Если вы куда-то перемещаетесь, то только на крепости. Там же будет своя каюта? Будет удобно, если её закрепят за мной. Оставлю там свои вещички.
— Найдём, — я кивнул. — У меня возражений нет. Да и мы вроде бы хорошо сработались.
— Так и есть. Тогда пишу рапорт с утра и прошу о переводе. И вот это можно обмыть.
Он снова налил вина и пододвинул к себе тарелки с закусками. Там лежала порезанная тонкими пластиками дичь, сыры разных видов, икра в серебряных чашечках и паштеты разных видов.
— А у меня уже есть работа для инспектора, — я достал бумажку из кармана. — Если не пугает.
— Что именно? — спросил он с набитым ртом.
— У меня в батальоне около тридцати человек пропали без вести, а во втором батальоне вообще больше пятидесяти. Скорее всего, большая часть погибла, но кто-то из них мог попасть в плен или лежит где-то неопознанным.
— Так бывает часто, — он кивнул.
— Вот и надо понять, кто где, и вытащить как можно больше о них. А выяснять всё это нам, офицерам, долго, много мороки. Надо найти всех, а если кто-то мёртв, надо сразу сообщить родным и в канцелярию, чтобы назначили выплаты. А тебе это проще, чем мне. От инспекторов бюрократы не отмахнутся.
— У меня есть знакомые, — он оживился. — Задействую, никуда не денутся. Давай список. Это же мои должностные обязанности.
Я передал ему третью копию, и Кеннет бережно её свернул.
— Думаю, в город в ближайшее время не вернёмся, — сказал он задумчивым голосом. — Его обложили со всех сторон, осталось добить инфов.
— Тогда они уйдут в пустыню, а туда техника не доберётся.
— Война в пустыне, знаешь, дело долгое, может лет сто длиться, но не особо интенсивно. А город будут отстраивать. Ему сильно досталось.
Он нагнулся ближе и захихикал. Уже порядком выпил, и по нему это видно. Очень повеселел и мало напоминал строгого инспектора. Но зато выглядел открытым, что в бою, что сейчас.
— И между нами, Дима, — прошептал Кеннет. — Наши хотели объявить сегодня в местных новостях, что город совсем не пострадал в ходе боёв. Вот только не вышло — выяснилось, что крепость случайно разбомбила типографию и телестудию.
— А вы же меня не провоцируете, офицер-инспектор? — спросил я официальным тоном. — А то если я засмеюсь, вы ещё обвините меня в политической незрелости и неблагонадёжности.
Он недоумённо посмотрел на меня, но я засмеялся, и он тоже захохотал. На него даже начали коситься.
— У меня есть хорошие каюту на палубе, — сказал я. — Выделю вам отдельную.
— Большего мне и не надо.
На этом договорились, и я пошёл к себе, здесь делать было больше нечего, оставшиеся на приёме уже просто пили. Тем более, все важные ушли, а генерал Рэгвард так и не появился.
— Я бы предложил обмыть звание, — объявил Беннет, когда я вошёл в нашу десантную кают-компанию.
— Когда будет побольше народа, — сказал я. — Тогда и будем обмывать.
Кают-компания у нас была тесная, и раньше офицеры всегда сидели друг к другу впритирку. А сейчас здесь были только я, Беннет да ещё пара лейтенантов. И всё.