— Отлично. Юг на вас, лейтенант, — сказал я. — Проверьте… А вы куда? Стоять!
— Ну-ка стоять, мать вашу! — заорал старшина и громко сматерился. — Стоять, Налимов! Стоять!
Пустынники пока не пытались контратаковать. Сержант Налимов чуть не пустил своё отделение преследовать убегающих. Нет, так нельзя, там может быть засада. Но он вернулся.
Мы засели на площади и вокруг неё. За последние дню вокруг порядком перепахало от обстрелов, и кто-то уже принялся окапываться. Лопатки звенели, сталкиваясь с камнями и кусками битого асфальта в земле. Я лежал на холодной земле за остовом сгоревшей машины, где как раз была воронка, и перезаряжал автомат. Лежал, слушал доклады и думал.
Обстановка может измениться, могут всплыть новые обстоятельства, и реагировать на них надо быстро. Но первый этап прошёл успешно.
Шутник вернулся быстро и прыгнул в воронку.
— Господин капитан, господин капитан… ой, господин майор! — вид у него встревоженный.
— Что со зданием? — спросил я. — Говори уже?
— Взрываем его? — с другой стороны рядом со мной упал на землю лейтенант Крюгер с блокнотом в руках. — Я рассчитал координаты, сможем накрыть точно. Первым же залпом!
— Нельзя! — проорал Пашка, вытаращив на него глаза. — Там наши!
— В смысле наши? — рявкнул я. — Говори уже!
— Там наши пленные! — прокричал Шутник. — Связанные! Пацаны наши! Из второго и первого батальона! Кто потерялся на высадке! И другие! Много!
Я снова достал бинокль и вгляделся. Темно, там нет света, только силуэты видно и…
Вот же дрянь. Раньше пленных пытали и казнили, а сейчас решили использовать, как живой щит. Некоторые лица я узнал.
Но я видел их не только в бинокль.
И совсем не своими глазами. Шар в голове начал разбухать куда сильнее, чем раньше.
Дух снова вмешался и показал мне кое-что. Вот только в этот раз у него были свои цели. Он не собирался мне помогать. Ему надоело, и он хотел получить своё.
Я чувствовал его мысли. Я слышал их, и в этот раз явно.
«Видишь?» — я снова услышал его голос.
Это голос Таргина Великого, который я слышал в подвале. Небожитель решил заговорить снова. Он будто вырвался из чего-то, что его держало.
«Ты нарушил сделку, воин», — сказал он.
«Я её не нарушал, — сказал я про себя, и Таргин меня слышал. — Я прочитал ту молитву. А ты пропал. И я потом освобождал людей сам. Так что сделка закончилась».
«Ты их освобождал моими силами».
«И своим умом. И автоматом. Что там находится?»
«Твои люди. И та бомба. Прошлая сделка не удалась. Ладно, ты не знал, и я не знал. Но её можно заключить заново, — добавил он хитрым голосом. — Смотри сам, что там находится. Без меня у тебя не выйдет».
И он показывал мне, что внутри. Потому что там был особый предмет, который помогал нам это сделать — ещё одна свеча. Я видел всё через её огонь так же, будто был там, в серо-синем свете.
Видел и бомбу. Наверняка это та самая, о которой говорил Дробышев. Бомба и детонатор. И понял, что имел в виду Дробышев, когда говорил, что её надо подготовить.
Вот они и начали подготовку. Они же не думали, что мы появимся здесь, и положили её в том месте, где хотели взрывать. В полной секретности, чтобы охрана не выдала и не запаниковала, зная о таком опасном соседстве. И теперь им придётся торопиться. Как и нам.
Тем временем, у разбитого вертолёта…
— *** твою мать, ну чё за срань?
Ермолин поднялся с пола вертолёта и вытер окровавленный лоб, потом закашлялся из-за дыма. Затем прошёл в кабину, переступая через чьё-то тело.
— Живой? — спросил он. — Ты не там нас высадил, командир.
Он толкнул первого пилота, но его голова безвольно завалилась набок. Второй застонал. Везде дым, в кабине моргала красная лампочка. Ермолин огляделся.
— Полетали, блин, — выругался он. — А ты где, Ваня? А, ты помер уже. Невовремя, полковник. Ладно, сами доделаем.
Несколько десантников было в порядке, но несколько ранено или с переломами. Что хуже — полковник Дробышев лежал на полу, а его шея была повёрнута под невозможным углом. Он умер.
— Дерьмо, — бросил Джамал, выбираясь из-под кого-то.
— Так, пацаны, — Ермолин огляделся и осмотрел тех, кто ещё жив. — Здесь рядом есть вход в катакомбы. Кто может идти, помогите тем, кто идти не может. Остальные — за нами, пригодится помощь. И по радио отчитайтесь, чтобы не потеряли. Ну чё, пустынная морда? — он посмотрел на Джамала. — Пошли, постреляем? Лучше тебя эти норки никто не знает.