— Вас прикроют мои люди, они и войдут с вами внутрь, — спокойно объяснял я. — Надо атаковать, пока они не взорвали бомбу или не перебили нас с двух сторон. У нас всего несколько минут.
— Но я не пойму, кто будет помогать нам на втором этаже? — спросил он. — Там только пленные. Или у вас там есть лазутчики?
— Прикрытие будет! — отрезал я. — Мы выходим прямо сейчас. Лейтенант Воронцов! — я поднял голову и нашёл его взглядом. — Держать оборону! Старшина! Вы с ним! Лейтенант Крюгер — выбирайте цели тщательно. Один залп не туда — и нас все накроет. Или заденет наших в здании.
— Понял, — тот закивал.
— Шутник! — продолжил я. — За мной! Бери всех своих.
Дерзкий план, ещё более дерзкий, чем тот, что мы придумали в штабе. И кто-то увидит, что я делаю. Но выхода нет. В этот раз я не буду отдавать тело древнему богу. Справлюсь сам.
Надо только раздать все приказы, чтобы всё получилось, потому что сам я буду в другом месте.
«Что ты задумал? — спросил Таргин в моей голове, и шар сразу стал плотнее».
«Тебе тоже придётся поработать, Небожитель, хочешь ты того или нет. Или исчезнешь навсегда».
Крепость. Генеральный штаб…
Генерал Рэгвард быстро раздавал приказы.
— Второй и третий батальон штурмовиков — сюда, — распоряжался он. — Морпехов перебросить сюда. И передайте приказ РВС Мидлии, чтобы заняли боем Третью дивизию. Хотя бы оттянули часть, как выйдет, и прошлись по их тылам.
— Это же наша дивизия, — удивился один из штабных офицеров.
— Уже не наша, — отрезал Рэгвард. — Нельзя дать им добраться до места высадки, их намного больше. Пусть крепость ударит сюда, — он показал на карту. — Но не стреляйте в район высадки, пока десант сам не попросит.
Танковая колонна Третьей Мардаградской…
По ним стреляли, но это было бесполезно, танки и бронемашины пехоты ехали на полной скорости и сносили любые преграды. Зорин смотрел в перископ, слушая эфир.
— Так, внимание, орлы! — передал он по внутренней радиосвязи другим экипажам. — Впереди пехота врага. Надо показать этим пустынным крысам, где наши северные раки зимуют.
— Цель на двенадцать часов, — прохрипел наводчик. — «Сухарь-мобиль» с пушкой. Навёлся на него!
— Огонь! — приказал Зорин.
В наушниках шлемофона раздался резкий щелчок, спасая уши от громкого звука выстрела танкового орудия. Цель была уничтожена с первого попадания.
Катакомбы…
Бой в катакомбах продолжался. И хоть здесь был десант, основная тяжесть рукопашной схватки выпала на долю разведчиков.
Оба нападали из темноты, били ножами, кровь брызгала на грязные стены. Затем они скрывались, обходя ловушки, и нападали снова. Когда надо — стреляли, а когда надо — резали.
Джамал шёл вперёд так быстро, что Ермолин иногда ругался, когда не получалось его догнать.
— Куда ты так бежишь, пустынная твоя морда?
— Побыстрее давай, старикан, — проговорил тот, жуя спичку. Лицо было забрызгано чужой кровью. — Или на пенсию уже собрался?
— Да ни в жизнь, — огрызнулся Ермолин. — И я младше тебя на два года, вообще-то! Ах ты гадина какая, сука, — он склонился над раненым пустынником, что лез за гранатой, и пару раз ударил ножом.
Тем временем генерал Салах шёл к выходу из катакомб.
Надо успеть на транспорт. Они подкупили одного офицера из РВС Калиенты, который должен был пропустить их через блокпосты, чтобы они выехали в пустыню.
Часть войск придётся бросить, они будут пробиваться сами, когда город будет окончательно потерян. Остальные выходят сейчас, бросая позиции, пока имперцы этого не поняли.
И тут совсем рядом раздалась громкая стрельба из ручного пулемёта.
— Задержать их! — приказал генерал и торопливо пошёл дальше.
С ним остался только начальник разведки. Остальные бойцы залегли, приготовив автоматы.
Площадь…
— Пустить дым! — приказал я.
Да, кто-то увидит эту способность, но иного выхода не было. По крайней мере, в своих бойцах я уверен. Да и если пойдёт молва, буду говорить, что это слухи и солдатские байки.
Дымовые гранаты захлопали, едкий вонючий дым скрыл нас всех. Бойцы начали стрелять. Десанту было велено отвлекать врага, ведя огонь по стенам, ведь иначе наверняка убьют многих наших из тех, кто внутри.
А вот снайперы из разведкорпуса могут себе позволить снять кого-нибудь из пустынников, если кто-нибудь откроется.