Ну а мне нужно на второй этаж. А там… а там всё зависит от меня и от наших ребят.
Я сконцентрировался на втором этаже, где случайно попавшая ракета из вертолёта пробила стену. Один из пустынников как раз стрелял оттуда, держа перед собой связанного парня с окровавленным лицом, одетого в полосатую десантную майку.
«У тебя не выйдет, — в голосе Таргина слышалась насмешка. — Отдай тело мне, и я спасу их сам».
«Я тебе больше не верю, — ответил я. — У тебя нет надо мной власти».
Пора. Я сконцентрировался. Я сделал один шаг, второй…
Всё смазалось, стало холоднее. Я будто летел через ледяное поле, и летающие там невидимые снежинки царапали мне лицо, как стекло.
И стало легче. Сделал третий шаг, под подошвой ботинок захрустело битое стекло. Покатились гильзы, которые здесь лежали повсюду, как обрывки бинтов, окровавленные тряпки и чеки от гранат. Сразу завоняло порохом, кровью и палёной ватой, я услышал крики и пальбу.
Я был внутри, на втором этаже. И в этот раз вышло легче. Таргин хоть и сопротивлялся, но он пока не способен меня остановить. Устал, но это терпимо.
Здесь холодно, ведь крышу не успели достроить. Но стены толстые. И враг засел везде.
Один бородатый пустынник повернулся ко мне и замер, приоткрыв рот. Он потянулся было за оружием…
И его отбросило в стену с такой силой, что на ней осталось кровавое пятно.
Остальные это заметили, но я уже начал стрелять. Одной длинной очередью.
Та-та-та!
Автомат подбрасывало, но я давил на него волей, и мог удержать в руках.
Снёс одного пустынника, второго, третьего. На пол упал боец, которого держали у окна, но я его не задел.
Пули выбивали штукатурку из стен, прошивая тела инфов. Ещё один нацелил на меня оружие, но оно тут же вылетело из его рук, притянутое моей силой.
А сам пустынник с диким рёвом полетел в окно, когда я его толкнул своей силой. Очень далеко.
Снаружи шла стрельба, внутри шла стрельба, пустынники ещё не поняли, что я здесь. В комнате было трое наших, и ещё один мёртв. Двое тяжёлых, один лёгкий. Я разрезал верёвки на его руках.
Боец из первого батальона, Слава Змей, прозванный так из-за татуировки на левом плече, смотрел на меня, будто не верил своим глазам. А я думал, он умер.
— Но… как… — только и сказал он, глядя на меня мутными глазами. — Откуда вы…
— Сколько вас здесь? — спросил я.
— Тридцать человек… господин капитан.
У бойца заплыл правый глаз. Его сильно били. И зубов не хватает. А на ногти лучше не смотреть.
— Можешь стрелять?
— Я же ранен, — выдохнул он.
— А больше некому, Слава, — тихо сказал я. — Если мы не начнём вести бой внутри, вас тут всех поубивают. Всех, кто рядом. А потом добьют тех, кто пришёл за вами. Надо ещё повоевать.
Я подобрал с пола автомат и сунул ему в руки.
— Кто может вести бой — присоединяйтесь. Помощь идёт.
Рядом раздалась стрельба. Я пошёл в следующую комнату, игнорируя усталость. У окна были привязаны трупы, но бойцы погибли давно, а пустынники всё равно прикрывались ими, ведь думали, что мы не видим.
Я швырнул туда гранату и закрыл дверь…
Зарокотал пулемёт вдали. Это на площади. Инфы уже пришли, их передовые части вступили в бой. Надо торопиться.
Ещё комната. Несколько связанных ребят сидели у стены, а два инфа перезаряжали пулемётную ленту. Я снёс обоих короткими очередями.
— В бой! — я разрезал верёвки у пленных. — Помогите своим. Некому больше.
Раздавал им трофейное оружие. Кто мог, помогали. Меня на втором этаже не ждали, пустынники занимали позиции у окон и лестниц, а стрельба велась со всех сторон. Очереди внутри не привлекали лишнего внимания, а врагов я убивал до того, как они начинали кричать.
Но вечно так продолжаться не могло, и вскоре инфы уже начали понимать, что к чему.
В одной комнате пустынник расстреливал связанных, хладнокровно, по одному. Ах ты гад! Он успел убить двоих, пока я не швырнул его силой в окно так, что его голова пролезла между прутьями установленной там решётки. Хотя физически не могла.
Выживший уставился на меня.
— В бой! — приказал я ему.
Один из освобождённых бойцов уже разрезал ему верёвки. Кто-то смотрел на меня, и кто-то понимал, что это за силы, все северяне росли на сказках про Небожителей. Но сейчас стоял вопрос жизни и смерти, а не почему пустынники вдруг начали летать по комнатам.
И главное — они понимали, что я пришёл за ними. И большинство делало всё, чтобы помочь. Ведь иначе — смерть, а они её видели.
— Кто может стрелять — стреляйте, или всех положат.