Олег и сам не ожидал от себя подобного порыва, вернее, позыва, и был рад тому, что случилось.
…Консуэло сидела у него на коленях, удоволенная, тихая и ласковая, обнимала его за шею и горячо дышала в ухо.
— Ты прелесть, — шепнул Сухов, проводя ладонью по гибкой спине и вминая пальцы в тугую ягодицу.
Женщина чмокнула его в ухо и томно встала.
— Уходи, — сказала она, повернувшись спиною, — я не хочу, чтобы ты смотрел, как я одеваюсь.
— Ладно, — сказал Олег, улыбаясь, — не буду.
Быстренько приведя себя в порядок, он вернулся в
зал и выхлебал ещё чашку вина. Хорошо…
На улице его поджидал Диего.
— Командор, — доложил он, — это Сан-Фернандо дель Сибао. Тут всей власти — два альгвасилах, старый и малый. Малому дали по морде за избыточную прыткость, и он успокоился, а старый оказался умнее…
Глазки у Мулата неожиданно замаслились. Сухов не понял, отчего это вдруг, но тут послышался приятный голос Кончиты:
— Прошу вас, сеньоры, отведать нашего скромного угощения.
Олег обернулся и не узнал нечаянную возлюбленную.
Консуэло кокетливо улыбалась, была радостно оживлена, а в глазах её прыгали бесенята.
— Премного благодарны, сеньора… — еле выговорил Диего.
— С удовольствием, Чело, — мягко сказал Сухов.
Мулат глянул на Олега, и его удивление мало-помалу сменилось сначала уважением, а потом и восхищением.
Кончита же улыбнулась только, опуская ресницы.
Её кантина вместила всех корсаров — выходит, что добрый бочонок вина они осушили-таки.
И копчёное мясо почтили вниманием, и бобы с телятиной, и маисовые лепёшки.
Подумав, что он может обидеть Консуэло, если заплатит сам, Олег шепнул Быкову:
— Отдашь хозяюшке пару золотых.
Яр со значением посмотрел на Кончиту, ухмыльнулся, но, переведя взгляд на Сухова, мигом согнал ухмылку с лица.
— Всё было очень вкусно! — громко сказал он и положил на стол два дублона.
— Вы чересчур щедры, — ответила женщина не без жеманства, накрывая монеты ладонью. — Теперь я и сама убедилась, что Капитан Эш — благородный кабальеро, а не разбойник.
Говорила она об одном, но взгляд, адресованный Олегу, имел в виду совсем-совсем другое, о чём ведали лишь они двое.
Час спустя корсары покинули Сан-Фернандо дель Сибао.
— Рудники совсем близко отсюда, — сообщил Жак де Террид, — всего в паре лиг. Правда, дорога к ним пролегает в другой стороне, по ней золото доставляют к морю, но можно выйти, следуя берегом реки.
— Жители умоляли оставить им жизнь, — криво усмехаясь, сказал де Пюисегюр, — а когда поняли, что мы не настроены пускать кровь, стали очень разговорчивы.
— Всё обсказали! — встрял барон де Сен-Клер. — Вплоть до того, сколько на тех рудниках стражи, и где она обычно находится.
— Самое интересное, — сказал де Террид, — что с самой зимы с рудников не вывозили золото!
— Вот и ладно, — заключил Сухов. — Возьмём перевозку на себя!
— И доставим куда надо, — значительно сказал Пончик. — Угу…
Глава 10, в которой король Франции гневаться изволит, а император Альберт I снисходит до сирых и убогих
Так уж получилось, что и для французов, и для англичан остров Сент-Кристофер стал первой колонией в вожделенной Вест-Индии. Вопрос: могли ли ужиться на одном клочке суши исконные противники? Ответ отрицательный…
Пока британцами правил капитан Томас Уорнер, мир кое-как держался, но стоило ему покинуть остров, и всё пошло наперекосяк.
Тем более что сэр Томас додумался оставить за себя сынка своего, Эдварда, человека малодушного и подловатого, склонного творить заугольные пакости.
Англичане при новом правителе здорово потеснили соседей из Франции, и в Париже остались очень недовольны этим — Пьер Белен д’Эснамбюк, основатель колонии Сен-Кристоф, прибыл в Лувр лично, чтобы пожаловаться на беспредел британцев.
Король Людовик был в гневе и поручил кардиналу Ришелье разобраться с наглыми происками туманного Альбиона.
Увы, королевского флота Франция почти не имела, а посему его высокопреосвященство вызвал к себе Жана де Баррада, сьера де Каюзака, и велел ему собрать флотилию из десяти судов.
Кардинал тоже гневаться изволил, а посему приказал сьеру де Каюзаку поспешать к Сент-Кристоферу и разобраться на месте — либо заключить с англичанами договор, либо изгнать их с острова, после чего отправиться в Виргинию и разорить все тамошние поселения.