Последняя мысль так развеселила Талызина-первого, что он едва не рассмеялся. Что, вероятно, могло бы ему дорого обойтись. Лицо другого Талызина и без того налилось темной багровостью. И он поднял шпагу ещё выше — как если бы собирался ткнуть ею в глаз своего двойника. Но тот предусмотрительно сделал полшага назад, успев отметить странность: присутствие собственной копии совершенно не удивило второго Петра Талызина. Он выглядел сумрачным и обозленным, но никакого потрясения на лице его не читалось.
— Вы, сударь, остроумничать собрались, как я погляжу? — Он продолжил обращаться к своему двойнику на 'вы!, глядя на него под каким-то непонятным углом: повернув голову влево и одновременно опустив её. — И я что-то не припомню: когда мы с вами пили на брудершафт?
— Да у вас, милостивый государь, похоже — астигматизм, — громко произнес доктор Булгаков. — Хотя, возможно, в ваше время его ещё не умели диагностировать. Очертания предметов перед вами не расплываются? В глазах не двоится?
— У меня такое чувство, что у нас у всех в глазах двоится, — пробурчал Самсон.
А Николай Скрябин, издав совершенно неуместный смешок, поднялся-таки с земли, подошёл к обоим Талызиным и встал между ними.
— Даже странно, что в этом месте проблемы со зрением у вас не прошли, проговорил он. — Разве что — вы именно здесь их приобрели. Или, может, здесь вы хорошо видите только то, что уже могли рассмотреть раньше — как вот эту тетрадь?
И с этими словами он вытянул сшитые листы бумаги из рук Петра Талызина-первого (который без звука их отдал), а затем протянул их его двойнику. Тот внезапно отшатнулся и опустил шпагу. А потом воззрился на другого себя почти суеверным ужасом. Похоже, нашел, наконец, нужный угол — под которым смог разглядеть его лицо. Однако свою тетрадь у Скрябина всё-таки принял: левой рукой, пальцы которой слегка подрагивали. И вряд ли причина состояла в недавних возлияниях — шпага-то у него в руке не дрожала!
Тут уж все их обступили — и принялись, как по команде, переводить взгляд с одного Талызина на другого. А ещё — задавать номеру второму вопросы.
— Вы что, поджидали нас где-то поблизости? — Миша Кедров озадаченно наморщил лоб. — Знали, что мы объявимся?
— И как вы сумели так подобраться к нам, что мы ничего не заметили? — тут же подхватила Лариса.
Талызин номер два задержал на ней взгляд и, как ни странно, ответил:
— Я ждал здесь кое-кого, но не вас. Мне должны были доставить сюда одну вещь. Но, судя по звуку, который сюда долетел, она уже взорвалась там. — Он кивком головы указал на границу между «подворотней» и обычной Москвой. — А не заметили вы меня потому, что пространство тут — кривое. И я вышел к вам вроде как из-за угла. — Он оскалил зубы в гримасе, которая с некоторой натяжкой могла бы сойти за улыбку.
— А вот скажите,как вышло, что вы тут не сподобились укокошить царя-кровопийцу? — без всякой деликатности поинтересовался Самсон. — Почему он манифесты сочиняет, хотя уже пять лет, как должен быть на том свете?
Второй Талызин болезненно искривил бледные губы, но ничего отвечать не стал.
— Вам известно, где сейчас находится цесаревич Александр?
Об этом спросил Михаил Афанасьевич, и на сей раз Талызин-второй соблаговолил ответить.
— Да, мне это известно, но… — И он на полуслове запнулся.
— Но извлечь его оттуда никоим образом нельзя! — подхватил, поняв его, Мастер.
И тут задал свой вопрос Николай Скрябин. Следовало признать: он понимал, о чем в действительности нужно спрашивать!
— Сколько времени вы провели в этом месте?
Талызин-второй безрадостно усмехнулся.
— В этом месте, — он свободной рукой обвел пространство предбанника, — я мог бы пробыть сколь угодно долго. Но, увы, я посещал здесь много иных мест. Слишком много.
— Вы здесь застряли, — сказал Николай Скрябин; это не был вопрос.
— Угадали! — Второй Талызин вложил лязгнувшую шпагу обратно в ножны. — И вы тут меня спрашивали про цесаревича — так вот: я не только знаю, куда его поместили, но и пытался его оттуда выкрасть. Потому-то и задержался здесь сверх меры.
— Понимаю. — Скрябин кивнул. — А для той несчастной девочки, которая разносила пирожки, вы должны были приоткрыть дверцу, чтобы она передавала вам — сюда — гранату с запалом. И мне очень хотелось бы выяснить, что вы собирались взорвать тут: на территории теней, так сказать?
— А я вот хотел бы выяснить, — лицо номера второго снова исказила болезненная гримаса, — что случилось с моей порученицей?