К са́мому стеклу припал безобразной глумливой рожей прежний знакомец Николая: раздуватель адского огня Ксафан — со своими тощими конечностями и острыми рожками на круглой башке. Но теперь и его подручных Скрябин сумел разглядеть во всей их красе!
Мелкие бесы, напоминавшие помесь жабы с летучей мышью, так и вились вокруг своего круглоголового предводителя. Да не просто вились! Перепончатыми серпообразными крыльями они метали в оконные стёкла всё новые и новые порции земли. И Николай понял, наконец, откуда она взялась в таком неимоверном количестве, что накрыла двухэтажный княжеский особняк. Эта земля, что находилась сейчас за оконными стёклами — она всего лишь имитировала ту, что имелась во дворе щербатовского дома. А, может, и вовсе не являлась землёй. Дьявол — величайший из обманщиков. И то вещество, которое сыпалось из-под крыльев летучих жаб, запросто могло быть какой-нибудь инфернальной перхотью, а то вовсе — демонскими экскрементами. И запас их у безобразных подручных Ксафана явно был неистощим. Скрябин предположил: то были демоны низшего, девятого чина — всего лишь находившиеся в услужении у круглоголового. Tentatores et insidiatores — искусители и злопыхатели — так именовали этих тварей, предназначение коих состояло в том, чтобы нападать на конкретных людей и вредить им.
«Ну, от них-то было бы избавиться не так уж трудно!» — подумал Николай, заметив, как всё это скопище мнимых летучих мышей слегка подалось назад, когда Самсон бесцеремонно выдал очередную порцию мата.
А затем — Скрябин вдруг увидел, что за спиной у Ксафана замаячило существо куда более крупное, чем сам круглоголовый демон: создание с туловищем волка, змеиным хвостом и головой ворона. При дыхании оно исторгало синеватое пламя. И в свете его в раскрытом клюве демона были отлично видны зубы! То ли волчьи, то собачьи. Причём, чтобы окончательно поглумиться над законами природы, все они являлись клыками — без какой-либо дифференциации. И пламя своё этот монстр изрыгал не впустую. Он направлял его на оконные стёкла; и, судя по тому, что контуры демонов за этой частью окна казались будто размытыми, стекло начинало уже плавиться от немыслимого адского жара.
Узников щербатовского особняка пока выручало лишь то, что рамы в окнах стояли двойные. Но — Николай видел в затемнённом окне отражения князя и своих друзей. И хорошо понимал, какая жуть пробирала их. Все они выглядели будто оцепеневшими: одинаково морщились, глядя на кривляние заоконных тварей, однако явно не в силах были отвести от них взгляд. Лара прижимала ко рту раскрытую ладонь. Князь Григорий, напротив, стоял, держа руки по швам; и было заметно, как часто и прерывисто он дышит. Миша Кедров отступил на полшага и тёр ладони одна о другую, словно испачкался в чём-то липком. Самсон продолжал едва слышно материться, но его при этом кадык его ходил ходуном: было понятно, что он то и дело сглатывает слюну.
И только Михаил Афанасьевич стоял более или менее спокойно. Да, он хмурился, чуть склонив голову к одному плечу, однако на тварей за окном взирал с таким выражением, с каким натуралист взирает диковинных представителей фауны, впервые им увиденных. «Он пытается их распознать! — подумал Николай. — Ведь наверняка же он изучал труды по демонологии, когда писал свой роман! Интересно, он догадался, кто такой этот новенький?»
Сам-то Скрябин отлично понял, кем был волк с вороновой головой, пытавшийся расплавить оконное стекло. Сюда заявился демон по имени Амон — тезка древнеегипетского бога. Из чего вывод напрашивался только один: некий консультант с копытом не ограничился одним лишь Ксафаном. Не постеснялся пригласить в Москву и других высокоранговых представителей инфернального царства.
И догадка Николая тут же нашла подтверждение.
Слева — с той стороны, где в княжьем доме должна была располагаться столовая — к окнам кабинета неспешно подплыло ещё одно создание. Оказавшееся настолько громадным, что поначалу Николай сумел рассмотреть лишь нижнюю его часть: четыре мохнатые лапы, покрытые густой чёрной шерстью. Формой они походили на тигриные, однако завершались раздвоенными копытами, как у быка. А потом зверь начал плавно спускаться вниз, и в поле зрения Николая попало сперва его чёрное туловище, затем — голова.
«Так вот почему дамы Щербатовы так кричали!..» — только и подумал бывший старший лейтенант госбезопасности.