Николай начал уже поворачиваться, чтобы подцепить взглядом серебряный поднос: выхватить его у Скарятина и ткнуть им Бегемоту в нагрудное лицо — чтобы демон перестал терзать ногу Якова Фёдоровича. А, если очень сильно повезет, то и открыл хотя бы один глаз.
И тут раздался спокойный голос Михаила Афанасьевича:
— Бегемот, посмотри на меня! Ты ведь должен меня знать, разве нет?
Инфернальное создание перестало мотать туловищем вправо-влево, трепля ногу Якова Фёдоровича. А Николай тут же перевел взгляд на Кедрова и Давыденко: показал им жестом, чтобы они отпустили зеркало. И, едва они разжали пальцы, Скрябин сам перехватил тяжеленный предмет, поднял его в воздух и бесшумно, словно ковёр-самолёт, повлёк его к гигантскому демону. Да и сам сделал шаг в ту сторону, продолжая держать обеими руками лист бумаги с красным чернильным рисунком.
Бегемот же, не открывая глаз, чуть приподнялся, разжал человеческие зубы, выпуская ногу Якова Скарятина, и обратил к Михаилу Афанасьевича и звериную свою морду, и нагрудное лицо.
А Булгаков, тоже шагнув вперёд, проговорил язвительно:
— Я читал о тебе: ты можешь принимать облик любого зверя: хоть гиппопотама, хоть лисицы. Но никак не думал, что ты станешь изображать из себя слепого крота! Может статься, ты и вправду ослеп? И не смотришь на меня, потому что боишься: не сможешь узнать?
«Зря он дразнит его! — мелькнуло у Николая в голове. — Возможно, это просто легенда: что демоны тщеславны и не выносят, когда люди глумятся над ними!»
Но — никакая это оказалась не легенда. Обе пары глаз Бегемота распахнулись одновременно. И с яростью вперились в Михаила Афанасьевича. Тигриные ноги демона напружинились, огромный живот подобрался, а затем — дорогу инферналу заступил Николай. Лишь на мгновение замешкался — чтобы вытянуть из-под Лариной руки второй листок с рисунком. Они оба сейчас были ему нужны. Одно изображение он ткнул Бегемоту в звериную морду, второе — в псевдо-человеческое лицо.
От рёва, которое издало гигантское существо, лопнули и осыпались на пол стёкла в третьем, последнем окне столовой. Завибрировало и зеркало, которое Николай удерживал в воздухе — у Бегемота за спиной. Но — творение венецианских мастеров оказалось прочным, не пошло трещинами. И, когда демон при виде красных пентаграмм совершил крутой разворот, то отразился в зеркале во всем своем гнусном великолепии.
Глава XVI
Кот, розы и некромант
Август 1806 года
Москва
Санкт-Петербург
Два чернильных рисунка и демон Бегемот сего двумя личинами отразились в зеркальном стекле одновременно. Да мало того: Николай, державший зеркало в воздухе напротив себя, узрел в нём и своё собственное отражение. Так что, когда начались метаморфозы, бывшему старшему лейтенанту госбезопасности померещилось: они и его самого охватывают. Ибо в этот раз протокол «Горгона» явно срабатывал иначе, нежели это было с Ксафаном и Амоном.
Даже двух красных «звёздочек» оказалось недостаточно для того, чтобы захватить Бегемота — слишком уж тот был громаден. Красные лучи-лепестки сомкнулись на его псевдо-человеческом лице, и вот — глумливая физиономия в мгновение ока исчезла с груди зверя-демона. Зато на том же месте осталось овальное пятно из белесой шерсти — точь-в-точь как белый «галстук», какие бывают у чёрных котов. Но этим дело не ограничилось!
Вторая красная пентаграмма схожим образом вцепилась в морду Бегемота — которая была у него скорее как у рептилии, чем как у представителя семейства кошачьих. И вот — безобразная звериная башка демона тоже начала преображаться. Из вытянутой и треугольной, будто у ящерицы, она вдруг сделалась круглой. Острые уши Бегемота, до этого едва намечавшиеся, теперь поднялись топориком. Глаза увеличились в размерах и вспыхнули зеленью. А сама морда обрела густую шерсть, усы и вибриссы. Словом, сделалась откровенно и непреложно кошачьей.