Но — если всё пойдёт, как Николай задумал, то и таким пополнением отряд «Янус» вполне мог бы обойтись. Как говорится, за неимением гербовой бумаги пишем на простой. Тем более что один из немолодых мужчин как раз и являлся владельцем дома, где все они сейчас находились. Что было весьма кстати, ибо всего в двух шагах отсюда, рядом с усадьбой купцов Ухановых, располагался переход. Возле которого их должны были поджидать те двое: оба Талызина. И помощь того, кто являлся Талызиным-вторым, в самое ближайшее время должна была потребоваться — чтобы всё пошло согласно разработанному плану. А первый его пункт предполагал: отряду «Янус» следует раздобыть французскую военную форму. Желательно — десять комплектов. Ну, в крайнем случае — девять. Да и французское оружие Скрябину и его сотоварищам очень не помешало бы. Три пистолета системы «ТТ» на всех — это был совсем не тот арсенал, какой стал бы для них достаточным.
Но сейчас всё, что им оставалось — это ждать возвращения Самсона и одного из присоединившихся к отряду юношей, звавшегося Сергеем Барановым.
— Надо было и мне пойти с ними вместе, — не в первый уже раз проговорил Михаил Афанасьевич, качая головой. — Что-то долго они…
Голос его, и без того низкий, теперь звучал чуть ли не зловеще. И Скрябину впервые пришло в голову: а уж не с самого ли себя списал Булгаков особенность речи своего Воланда — голос которого был так низок, что на некоторых словах давал оттяжку в хрип? Впрочем, вполне возможно, баритон Михаила Афанасьевича приобрел такую мрачность лишь из-за крайней его взвинченности. Да и все, кто находился в подвале, были сейчас на взводе — ещё бы нет! Ни сам Николай, ни Лара, ни Булгаков не могли усидеть на месте: прохаживались по подземелью. Из тех, кто прибыл сюда из Москвы 1939 года, один только лейтенант госбезопасности Кедров демонстрировал подлинную выдержку: сидел на скамье рядом с новобранцами. И уже битых два часа все они пребывали в ожидании.
Но всё же Николай ответил Булгакову, изобразив улыбку:
— Полагаю, даже ваше присутствие не сделало бы более действенной ту микстуру, которую вы составили!
Лара, похоже, собралась Николая поддержать, однако вслух произнести ничего не успела. Равно как и Миша Кедров, который, судя по его виду, тоже хотел что-то сказать. А все остальные, кому надлежало участвовать в предстоящей операции, явно и не собирались в принимать участие в разговоре. Возможно, не решались высказаться, пока к ним не обратится господин командор. Или, может, просто недостаточно хорошо знали русский язык — не вполне понимали, о чем говорят эти странные господа, с которыми их познакомил князь Щербатов.
Но сейчас, едва Скрябин сказал про «микстуру», как по лесенке, ведущей в подвал, загрохотали тяжелые шаги. И вернувшиеся, наконец, Самсон Давыденко и Сергей Баранов не свели вниз, а снесли на руках человека, чьи ноги безжизненно волочились по ступенькам. Опущенная голова пленника болталась вправо-влево. Но зато одежда его — унтер-офицерская форма наполеоновского «красного улана» — не была залита кровью. И это Скрябина несказанно порадовало; будь иначе — разработанный им план мог бы дать сбой.
— Кладите его на стол! — распорядился он.
С лавок, придвинутых к столу, тут же повскакивали и Кедров, и новобранцы отряда «Янус». И Давыденко с Барановым очень аккуратно положили на стол французского улана, к которому тут же шагнул доктор Булгаков: приложил пальцы сперва к шее лежащего, потом — взял его за запястье и, глядя на свои наручные часы, принялся считать пульс. Исконные жители этой Москвы глядели во все глаза даже не на самого Михаила Афанасьевича, а на его руку: часов, которые носят подобным образом, они уж точно никогда прежде не видели.
— Крепко спит, — констатировал Булгаков, отпустив запястье улана; и все облегчённо перевели дух. — Вы использовали всё средство, какое я вам дал? — Он повернулся к Давыденко и Баранову.
— Всё до капли вылили ему в кружку! — Самсон ухмыльнулся. — Владелец кабака, сдается мне, что-то заметил. Но это был наш кабатчик — русский. И он просто отвернулся — изобразил, что ничего не видел.
— И весьма непросто нам оказалось зазвать француза в русский кабак! — У Сергея Баранова от радостного возбуждения блеснули глаза. — Даром что он — всего лишь каптенармус!
— Какие вы молодцы! — воскликнула Лара. — Ведь каптенармус нам и был нужен!