Впрочем, в этом и не было необходимости. Зависший в воздухе чёрный дрозд наклонил и прижал свой кривоватый клюв ко лбу доктора — как будто для того, чтобы запечатлеть на его челе некий птичий поцелуй. Конец этого клюва оказался липким, как если бы демон объедался день и ночь кремовыми пирожными. И клюв этот моментально приклеился — но не только к коже на лбу некроманта. Демон Каим способен был теперь уловить все до единой его мысли.
И доктор начал давать ему инструкции. Главным в которых было даже не то, что Великому Стражу поручалось отправиться в Москву — занять место изгнанных оттуда предшественников. И даже не то, что Каим должен был нести охрану Сухаревой башни — попасть туда, равно как и в сам Первопрестольный град, ему не составило бы труда. Демоны способны перемещаться куда угодно в мгновение ока. Расстояний для них не существует. Так что инфернальному дрозду не потребовалось бы распахнутое окно, чтобы вылететь из Зимнего дворца. Путь свой он начал бы прямо отсюда, из подземелья.
Нет, главная часть указаний, которые получил вызванный Лебланом демон, состояла в ином. С этой минуты он, Франсуа Леблан, мог видеть и слышать всё то же самое, что и Каим. И доктор думал: когда бы не трудности вызывания этого существа, давно бы следовало такую процедуру проделать. Некромант ощущал: к достижению своей заветной цели он близок, как никогда ранее. И в обретении желаемого ему каким-то образом должен будет помочь узник Сухаревой башни: цесаревич Александр Павлович, чье гильотинирование на Красной площади должно было состояться через день. Месье Леблан имел о том надёжные сведения.
Единственное, чего он пока не мог понять: цесаревич поможет ему, если умрет, или — если останется жив?
Глава XIX
Подъемная сила
Август 1806 года
Москва
Лара знала, что уланский каптенармус раздобыл всё то, что было необходимо для предстоящей операции: комплекты формы, несколько сабель с латунными гардами и полдесятка кавалерийских карабинов. После чего отправился обратно: в расположение своей части. И, надо полагать, начисто позабыл о том, что происходило с ним ночью. Сама же Лариса — вместе с большинством других участников отряда «Янус» — вернулась в особняк князя Щербатова: в Копьёвский переулок. Там находились кареты, которые должны были им понадобиться. И Николай Скрябин решил: выдвигаться отряд будет именно из Копьёвского.
В то время, когда обмундирование и оружие, доставленные каптенармусом,переправляли в щербатовский дом, девушка уже спала в отведенной ей комнате. Николай сказал: она должна выспаться как следует до наступления ночи. А когда Лариса Рязанцева с постели поднялась, оделась и выглянула из своей комнаты в коридор, в особняке уже вовсю шли приготовления к тому, чему надлежало вскоре свершиться.
Девушка ощутила, как зачастило у неё сердце, и как пот выступил у неё на лбу. А ворот мужской сорочки, которую она пока ни на что не сменила, внезапно показался ей тугим, как резиновая петля. Та картина, которая ей предстала, если и походила на что-то, так это на военный лагерь перед самым началом сражения. По коридору, перетаскивая куда-то ружья и сабли, носились люди, уже переодевшиеся в красные мундиры наполеоновских улан; и сходство одних с другими усиливалось ещё и тем, что нынешние обитатели особняка переговаривались между собой именно по-французски.
Даже Булгаков, которого Лара увидела в дальнем конце коридора — и тот пытался что-то объяснить на французском языке стоявшему рядом с ним юноше. Впрочем, Михаил-то Афанасьевич в уланский мундир как раз не облачился: остался в штатском. Девушка знала: он не войдет в число участников ночной операции, поскольку должен будет развернуть здесь, в этом доме, что-то вроде лазарета — на всякий случай, как сказал Николай. Спокойно сказал. Даже невозмутимо. Однако у Ларисы Рязанцевой уже тогда тревожно заныло в желудке: впервые ей сделалось ясно, какую смертельно опасную авантюру затевает её жених. Однако не было никакой возможности идти на попятный. Вся Москва уже знала: на завтрашнее утро намечена казнь цесаревича Александра на Красной площади. Формально — его должны будут гильотинировать за организацию партизанского движения в Московской губернии. И к казни наследника российского престола якобы приговорили на закрытом заседании военно-полевого суда. Только требовались ли какие-либо формальные поводы французам, которые собственных короля и королеву обезглавили, не моргнув глазом?