«А ведь Николай так и не построил тот планер, о котором он говорил! — У Лары при этой мысли пронзило болью висок. — И как, спрашивается, он собирается теперь попасть на верхний этаж Сухаревой башни?..»
Тем временем Булгаков, заметивший Лару, взмахом руки оборвал своего собеседника — явно велел ему обождать. А сам быстро подошёл в девушке.
— Вот, Николай просил передать вам это, — сказал он, протягивая Ларе большой бумажный свёрток, перевязанный шпагатом. — И он сказал: вы уже знаете, что нужно будет делать дальше. А для остальных он через четверть часа проведёт что-то вроде финального инструктажа — в столовой. После чего хозяин, князь Григорий Алексеевич, приглашает всех отужинать. Думаю, и вы захотите присоединиться к остальным.
Девушка только кивнула, принимая у него свёрток. И даже не нашла в себе сил ничего произнести. Ей моментально вспомнилась самая знаменитая пьеса Михаила Афанасьевича: «Дни Турбиных» — конец первого акта, когда герои ужинают в турбинском доме, не ведая о том, что завтра войска Петлюры захватят город, погибнет Алексей и страшно покалечится Николка. Но тут же Лара встряхнула головой, отгоняя эту страшную и неуместную (как она хотела бы верить, что это так!) аналогию. А потом вернулась в свою комнату и плотно прикрыла за собой дверь. В свёртке, что передал девушке Михаил Афанасьевич, находилось модное и очень дорогое платье, в которое Ларе надлежало облачиться.
Николай Скрябин, бывший старший лейтенант госбезопасности видел, видел, с каким выражением смотрят на него люди, собравшиеся в столовой щербатовского особняка. Казалось, даже товарищи Николая по отряду «Янус»: Кедров, Давыденко, Михаил Афанасьевич — уверовали в то, что он и вправду является командором Мальтийского ордена. Человеком, которому сам Бог поможет спасти наследника российского престола! А уж о тех, кого удалось рекрутировать в их ряды князю Щербатову, и говорить не приходилось. Эти пятеро — как и Яков Скарятин — тоже находились сейчас здесь. И тоже взирали на Николая как на некого чародея.
Как и он сам, все они — кроме Михаила Булгакова — переоделись в красные мундиры наполеоновских улан. Однако офицерская форма досталась одному только Скрябину. Он выбрал её не из тщеславия: того требовал разработанный им план.Рискованный — если выражаться очень мягко. Однако те, кто собрался сейчас в столовой, о том не сказали ни слова. И лишь не отрывали от Николая взглядов напряженных, выжидательных, и вместе с тем — преисполненных надежды. Все эти люди знали то же, что и сам Николай: если грядущей ночью у них всё сорвется, то завтра в десять часов утра цесаревича Александра Павловича обезглавят на Красной площади. Французские саперы даром времени не теряли: гильотина уже вздымалась вверх — этаким порталом в загробный мир — прямо возле Лобного места. Накануне Скрябин и Давыденко сумели на Красной площади побывать — всё лицезрели собственными глазами.
Николай ощутил, как ему в тыльные стороны ладоней словно бы вонзаются тысячи мелких иголок. Но, когда он заговорил, голос его звучал так ровно, что бывший старший лейтенант госбезопасности даже сам на себя удивился:
— Вызволять цесаревича Александра мы отправимся тремя группами, — сказал он. — Одна будет отвлекающей, другая — прикрывающей, третья — захватывающей. В отвлекающую группу войдут Лариса Владимировна, Самсон Иванович и Яков Фёдорович. Им я уже объяснил, что они должны будут сделать.
Упомянув Лару, Скрябин ощутил, как в горле у него вдруг пересохло, и с усилием проглотил слюну. Он непроизвольно бросил взгляд на двери столовой. Опасался: не придёт ли и сама его невеста на этот инструктаж? Уж конечно, от неё он не сумел бы скрыть то страшное беспокойство, которого снедало его сейчас. Если бы только у него имелась возможность не вовлекать её в ту операцию, которую он задумал! Но — для отвлекающей группы ему требовалась женщина. Не предлагать же ему было одной из княжон Щербатовых прогуляться ночью по Москве в компании с Самсоном Давыденко?
И Скрябин, выдавив улыбку — фальшивую, как он сильно подозревал, — продолжил говорить:
— В прикрывающую группу войдете вы пятеро. — Он обвёл взглядом новобранцев отряда «Янус». — После предварительной подготовки вы займете позиции в районе Сухаревой башни — согласно плану, который я нарисовал для вас. — Скрябин не особенно высоко ставил свои способности картографа, но, с учётом того, что собравшиеся здесь дворяне изъяснялись по-русски не вполне уверенно, такой иллюстративный материал был просто жизненно необходим. — Помните главное: без моего сигнала вы не должны пускать в ход огнестрельное оружие ни под каким видом. Как и менять дислокацию. Иначе ваши секторы обстрела могут пересечься.