«И вы, чего доброго, перестреляете друг друга», — прибавил он мысленно. Впрочем, Николай всем сердцем надеялся на то, что этим пятерым господам вести огонь вовсе не придётся. Основной их задачей он считал именно предварительную подготовку. Поперёк Сретенки, которая составляла для отряда «Янус» основной путь отхода, эти пятеро должны были натянуть тонкий канат — на случай, если погони не удастся избежать. Хоть Николай и рассчитывал на иное. И таким же канатом он связал вместе несколько бревен, которые переместил накануне — при помощи своего особого дара — на Большую Сухаревскую площадь. Эту перевязь следовало перерезать лишь в том случае, если рядом окажутся конные преследователи — чего, опять же, Скрябин очень рассчитывал избежать.
— А в захватывающую группу, — сказал он, — войдем мы с господином Кедровым.
И Мишка — ничего: только важно кивнул при этих словах. Как будто его всю жизнь именовали господином! Он — единственный из всех — знал, при помощи какого такого планера Скрябин собирается осуществить эвакуацию из башни. Так что ничуть не удивлялся тому, что его друг не озаботился постройкой летательного аппарата.Больше об этом не знал никто. Не то, чтобы Николай не доверял остальным участникам отряда «Янус» — отнюдь нет! Просто — Кедров дольше всех был знаком с Николаем и давно уже перестал удивляться тому, что тот вытворял. А все остальные — включая даже и Лару — запросто могли бы решить, что их «командор» тронулся умом, если бы поняли, что именно он собирается предпринять.
Лара почти не запомнила, как прошёл их недолгий ужин. Да и съесть почти ничего не смогла. Но, сидя рядом с Николаем, всё же отметила про себя, насколько к лицу оказался ему офицерский мундир французского улана: красный, с золотыми аксельбантами и эполетами.
Наверное, и её собственный новый наряд смотрелся недурно: платье из пурпурного панбархата с шелковой кружевной мантильей того же цвета. Но теперь, когда с ужина минуло полтора часа, Лариса шла по улице, молясь про себя, чтобы никто из горожан не увидел её: подобравшую бархатный подол чуть ли не до самых колен. Хотелось бы ей понять, как дамы прошлых веков ухитрялись в таких платьях ходить, не путаясь ногами в юбках! Впрочем, они-то вероятно, делали крохотные шажки — семенили. Самой же Ларе приходились сейчас шагать быстро и размашисто, чтобы не отстать от Самсона Давыденко. И он даже не мог взять девушку под локоть, чтобы поддержать: обе руки у него были заняты.
Радовало лишь то, что ночное небо было безоблачным.Ярко светила луна, а звезды испускали такое сияние, какого Лара никогда не наблюдала в своей Москве — где электрические огни всегда приглушали свет небесных светил. Так что — оступиться на неровной мостовой девушка не опасалась.
А ещё — хорошо было то, что они проделали пешком далеко не весь путь от Копьёвского переулка до того места, где пересекались Садовое кольцо и Сретенка. Ну, то есть: в этой Москве никакого Садового кольца ещё не существовало — имелись только остатки старинного Земляного вала, подле которого по приказу Петра Первого и возвели в 1695 году Сухареву башню. В двух кварталах от неё они с Давыденко и выбрались из кареты князей Щербатовых, которой правил Яков Скарятин. Сам полковник так и остался сидеть на облучке: после инцидента с нападением демона Бегемота хромота Якова Фёдоровича усилилась, пусть инфернальный зверь и не прокусил его сапог. Так что Скарятин остался караулить карету в неосвещенном переулке, который носил смешное название Тупой; пролегал он неподалёку от церкви Священномученика Панкратия, коей в Москве 1939 года уже десять лет как не существовало. Самой же Ларе и бывшему лейтенанту госбезопасности Давыденко надлежало исполнить роль пресловутой отвлекающей группы в ходе операции по спасению цесаревича Александра.
Впрочем, Самсону предстояло затем присоединиться к той группе, которую составили Николай и Миша Кедров. В отличие от самой Ларисы. Она хорошо помнила, как её жених, провожая её до кареты, в которую уже забрался Давыденко, безапелляционно сказал:
— Как только вы сделаете, что нужно, ты должна будешь в карету вернуться. И Скарятин отвезёт тебя обратно.
И Лара слышала от него это указание уже не в первый раз. Как видно, не очень-то Николай доверял благоразумию своей невесты. Однако девушку тогда больше волновало другое.