Невеста Николая Скрябина не сомневалась в двух вещах. Во-первых, в том, что летучий предмет поднял в воздух её жених. А, во-вторых, у неё не вызвало ни малейших сомнений, что предмет сей был вполне себе материальным. Так что — наверняка выбил на своем пути оконные стёкла. Но случилось это ровно в тот момент, когда Самсон уронил шампанское. И звон разбивающегося окна не услышали ни караульные, которые явно опешили при виде случившегося конфуза, ни сама Лара.
«Вот для чего Коля задумал этот трюк с бутылками! — подумала она. — Слава Богу, что…»
Однако закончить свою мысль девушка не успела. Давыденко, решив, что всё завершено, сделал полшага назад и — наступил на один из бутылочных осколков, который тут же заскользил под его сапогом по винной лужице. Самсон взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но — не преуспел в этом. И с размаху грянулся спиной оземь.
Да если бы он просто упал — это было бы полбеды!.. В момент удара о землю с уст Давыденко сорвалась короткая непечатная фраза. И произнёс он её, конечно же, по-русски.
Один из кирасир мгновенно шагнул вперед, направляя в грудь Самсона мушкетон с примкнутым штыком. А другой развернул ствол своего оружия в сторону Лары.
И тут же громыхнул выстрел.
Глава ХХ. Великий Страж
Август 1806 года
Москва
Санкт-Петербург
Михаил Кедров наблюдал за своим другом, пока тот поднимал в воздух их невероятный планер: лакированную китайскую ширму. И даже в тусклом свете отдаленных факелов, перемешанном с лунным сияньем, видел, как меняются глаза Николая. Как иссиня-черные крапинки, что покрывали их светло-зеленую радужку, всё более и более увеличиваются в размерах, так что начинает казаться: глаза Скрябина становятся похожи на две чернильные капли, попавшие в молоко. Однако Мишу это зрелище ничуть не пугало. Он и прежде видел такое — много раз. И точно знал: как только его друг перестанет применять свой дар телекинеза, глаза его станут прежними.
Куда больше Кедрова беспокоило другое: сумеет ли Николай протолкнуть ширму, пусть и сложенную, в одно из верхних окон Сухаревой башни? Не застрянет ли этот немаленький предмет между оконными рамами? Так что Миша облегчённо перевёл дух, когда увидел: сложенная ширма будто провалилась внутрь того помещения, где должен был находиться цесаревич Александр. А грохот и треск, которые при этом наверняка возникли, были заглушены взрывным громыханием лопнувших бутылок с шампанским — как и было предусмотрено.
Только тогда Миша быстро перевёл взгляд туда, где сейчас должны были находиться Давыденко и Лариса. Да так и застыл на месте, едва сдержав потрясенный возглас. Из-за чего-то — Кедров не в силах был понять причину этого — Самсон лежал сейчас спиной на земле: в паре шагов от входа в башню. А один из часовых направлял ему в грудь штык своего ружья. Но ещё хуже было то, что второй охранник, стоявший сбоку от первого, нацелил своё ружьё на Лару — которая глядела даже не на солдата, угрожавшего ей, а на Давыденко. И лицо девушки — даже на расстоянии это было заметно — выражало не только ужас, но и негодование.
Отвлекшись на Самсона и Ларису, Миша перестал смотреть на Николая. Не видел, заметил ли тот, что происходит. Но — повернуться к другу и что-либо ему сказать Кедров не успел, поскольку тут же две вещи произошли одновременно. Ну, или с разницей в долю секунды, быть может.
Во-первых, раздался звук пистолетного выстрела, какой ни с чем нельзя было спутать. Миша отлично знал: именно такие раскатистые хлопки издают при стрельбе табельные «ТТ» сотрудников НКВД СССР. И у себя за спиной, даже не оборачиваясь, Кедров уловил желто-оранжевую вспышку.
А, во-вторых, он увидел, как у того француза, который наставлял своё оружие на Лару, мушкетон вдруг вывернулся из рук — будто сам собой. И отлетел куда-то во тьму, к стене Сухаревой башни.
Николай, готовясь к ночной операции, надел наплечную кобуру прямо под уланский мундир. И теперь выхватил пистолет раньше, чем успел понять, что возле башни произошло. Если бы стал раздумывать — уж точно ничего не успел бы предпринять. Он и так оказался перед дилеммой, на решение которой у него и мгновения не оставалось. Со своего места он не мог при помощи телекинеза выбить оружие у обоих французов: тот из них, кто нацелил ружьё на упавшего Самсона, закрывал своим корпусом другого караульного — шагнувшего к Ларе. Если бы Николай даже и выбил оружие у «давыденковского» стрелка, это делу не помогло бы: второй кирасир всё равно остался бы вне поля видимости.