И,едва Скрябин подумал об этом, как из башни — с ружьями наперевес — высыпало ещё полдесятка охранников.
— На землю! Падайте! — закричал Николай так, что ему померещилось: он сорвал себе голосовые связки.
Моментально ему вспомнилась та девчонка на Моховой улице, которая должна была отнести гранату Талызину-второму. И будто воочию Скрябин увидел, как она падает лицом вниз, и как из её раскрывшегося короба выкатываются на мостовую румяные пирожки.
Но — нет: Самсон хоть и упал на землю, прикрывая собой Лару, однако сделал это раньше, чем новые кирасиры открыли стрельбу. Французам явно помешали их собственные подраненные товарищи, что толпились прямо за порогом. А один из стрелков ещё и запнулся о ноги того караульного, которого Давыденко приласкал штыком. Так что сам упал носом вниз — и, видно, не слишком удачно: не встал после этого.
Ещё двоих Николай тут же разоружил таким же манером, как и того, кто до этого целился в Лару. А двое оставшихся тут же отступили обратно в караульное помещение — вместе с теми, кого до этого подстрелил Давыденко. Так что — стрельба на время стихла, и Скрябин, переведя дух, собрался уже крикнуть Самсону и Ларе (Если горло не откажет…), чтобы те перебежками двигались к ним: к остаткам Земляного вала. И тут — посмотрел наверх. После чего дыхание у него перехватило во второй раз. Всё, что он смог — это просипеть, обращаясь к Мишке:
— Крикни Ларе и Самсону, чтоб бежали сюда — на получетвереньках! И прикрой их огнём, если что.
Сам же он только и мог, что смотреть, не отрываясь, на выбитое окно в третьем этаже башни. Туда, где на подоконник уже взгромоздился высокий светловолосый мужчина, с заметным трудом удерживавший на весу громоздкий предмет: развернутую китайскую ширму.
«Зря я беспокоился о том, что цесаревич не найдёт мою записку! — подумал Николай, а потом прибавил с очень неуместным мысленным смешком: — Надо было написать, чтобы он бумажку разжевал и проглотил — глядишь, и потратил бы на это лишние пять минут!..»
Впрочем,новоявленный командор Мальтийского ордена понимал: эти минуты ничего не решили бы. Не опуская взгляда, он всматривался сквозь тьму, едва подсвеченную лунным сияньем, в тот предмет, который цесаревич готовился выпустить из рук.
Лара услышала, как Миша Кедров их с Давыденко позвал. Но прежде, чем они поднялись на получетвереньки, она оторвала кружевную полосу от края своей шелковой мантильи и протянута Самсону:
— Перетяни себе ногу!
Глупо было бы говорить «вы», человеку, который прижимает тебя к земле всем своим телом.
Давыденко скатился с неё, в один момент наложил жгут, и девушка дала ему одну из шпилек, что скрепляли её прическу. Самсон закрутил шёлковую полосу, подсунул шпильку под неё и начал уже приподниматься, когда раздался залп — явно сделанный из двух мушкетонов одновременно. Пули ушли в землю справа и слева от Лары и Давыденко, и было просто чудом, что с такого расстояния в них не попали!
Тут же со стороны порушенного Земляного вала, где сейчас находились Николай и Миша, два раза раскатисто рявкнул «ТТ».И не имело значения,что этот пистолет будет запущен в серийное производство лишь через век с четвертью после того времени, в которое отряд «Янус» угодил. Пули ударили рядом с распахнутой дверью в караулку, но, похоже, никого не задели: ни криков боли, ни ругательств после выстрелов не раздалось. А Самсон уже поднимался на ноги — явно превозмогая боль, — и тянул Лару за собой:
— Скорее, скорее! У них не так много патронов — долго прикрывать нас они не смогут!
Они поднялись, и Самсон подхватил с земли один из тех мушкетонов, из которых охранники цесаревича так и не успели выстрелить. Опираясь на него, как на костыль, а свободной рукой сжимая ладонь Ларисы, он шустро поковылял туда, где их ждали Скрябин и Кедров. Девушка поспешила за Давыденко — пригибаясь к земле, как и он. И, сделав несколько шагов, посмотрела в сторону Земляного вала — удостовериться, что Николай видит их.
В первый момент ей показалось: зрение обманывает её. А потом Лара ощутила такое возмущение, что её даже волной жара окатило. Её жених даже и не думал смотреть на них с Самсоном: в их сторону глядел один только Миша, двумя руками сжимавший «ТТ», дуло которого было направлено на башню. Тогда как Николай,подняв голову, глазел куда-то вверх. Высоко вверх.