До насыпи Земляного вала Ларе и Самсону оставалось всего с десяток шагов, из башни по ним пока что больше не стреляли, и девушка знала: в обойме Самсона ещё должны были оставаться два патрона. Считала выстрелы, как учил её Николай. И она видела: после стрельбы Давыденко сунул свой «ТТ» себе в подмышку, явно — в наплечную кобуру. Так что теперь Лара испытала огромное искушение: запустить руку Самсону под уланскую куртку, выдернуть пистолет из кобуры и самой пальнуть в крылатое чудище. Ведь оно, если бы не дотянулось до цесаревича клювом со своего места, запросто могло бы взмыть в воздух. Настичь летучий корабль и попросту сбить наземь. А Николай, дар которого распространялся только на неодушевлённые предметы, ничем не смог бы помочь Александру Павловичу, от которого только мокрое место осталось бы.
Однако привести свой план в исполнение девушка не успела.
Исполинская птица уже взмахнула крыльями: похоже, и вправду решила догнать беглеца-цесаревича в воздухе. И тут вдруг послышался голос Николая. Ларин жених вроде бы и не кричал, однако слова его разнеслись вдоль всего Земляного вала, и Сухаревой башни наверняка достигли тоже. Поскольку заслышав их, пернатое чудище перестало взмахивать крыльями — явно вслушалась в то, что говорил ей человек.
— Каим! — позвал Николай. — Я знаю тебя, ты — merulae, praeses.
Произнесенные им латинские слова Лара знала. Первое из них означало «дрозд» (и девушка, не удержавшись, мысленно поздравила себя с верной догадкой относительно птицы). А второе слово обычно переводили как «Великий Страж» — если использовали его для обозначения демона Каима, к которому, несомненно, и обращался сейчас Николай.
А тот между тем продолжил говорить:
— Я хочу предложить тебе сделку. Я знаю, где находится то, что нужно твоему хозяину. — Ларин жених выдержал небольшую паузу — всегда любил театральные эффекты, и никакие обстоятельства не могли отбить у него охоту к ним; а потом произнёс ещё два слова на латыни: — Ultima Thule.
Доктор Леблан внезапно пробудился в своей постели — так,словно ему швырнули под одеяло целую лопату русского снега. Или — как если бы кто-то гаркнул ему в самое ухо: «Подъём!»
И — Франсуа Леблана и вправду разбудило нечто, им услышанное. Только произнесено это было не вслух. Доктор сразу уразумел: он, как и гарантировал проведённый им обряд, услышал то же самое, что долетело до слуха Великого Стража — демонического дрозда Каима, отправленного стеречь цесаревича Александра.
— Ultima Thule, — раздумчиво повторил Франсуа Леблан те слова, которые выговорил неведомый ему обитатель Москвы, с Каимом повстречавшийся. — Похоже, не обмануло меня предчувствие насчёт цесаревича…
И он хотел было тотчас дать ответ, но помедлил — заколебался. Тот человек,столь быстро сумевший Каима идентифицировать — кто таков он был? Очередное внутреннее ощущение подсказывало доктору: этот умник и был тем загадочным маэстро, который появился будто ниоткуда и одним махом разобрался с тремя демоническими порученцами Леблана. Включая громадину Бегемота, на которого доктор возлагал особые надежды. А теперь сей субъект решил освободить наследника российского престола — явно решив сделать его своим главным козырем в борьбе с императором Наполеоном.
Конечно, на Бонапарта доктору Леблану было плевать. Тот и французом-то не был — корсиканский выскочка, возомнивший себя величайшим полководцем всех времён! И как легко оказалось внушить ему идею вторгнуться в Россию! Он будто и не знал ничего о том, чем заканчиваются для европейцев войны с этой страной. Почему-то решил, что он окажется удачливее и рыцарей Ливонского ордена, и шведского короля Карла Двенадцатого. Но гигантские фанаберии коротышки Наполеона доктора нимало не волновали.
Другое беспокоило его: не решит ли этот московский умник, упомянувший Ultima Thule, обмануть его, Франсуа Леблана, когда цесаревич окажется на свободе? Вправду ли сей прозорливец укажет ему расположение мнимого острова — столь же фантомного, сколь и поразительного? И, главное, как он вообще сумел выяснить, что поиски Ultima Thule составляют для него, доктора Леблана, цель всей жизни?
Впрочем, пару мгновений спустя доктор качнул головой — отогнал сомнения. Он не планировал отправлять Каима восвояси — туда, где обитают инфернальные сущности.А появившемуся в Москве маэстро такое не окажется не под силу: демон-страж для него чересчур силён. И, стало быть, снова захватить цесаревича он сможет во всякий день. Да гильотину с Красной площади никто убирать не станет.