— Хорошо, — громко произнёс доктор Леблан, хотя Каим легко услышал бы и мысленные слова, — пусть будет сделка. Не преследуй Александра — пока что я освобождаю тебя от обязанности стеречь его.
Глава XXI
«Пожалуйте царствовать!..»
Август 1806 года
Москва
Санкт-Петербург
Николай Скрябин никак не ожидал, что чудовищный дрозд ответит ему обычным, человеческим способом: при помощи слов. И уж точно не предполагал, что ответ Каима прозвучит на русском языке.
— Хорошо, — услышал Скрябин — и уловил в этом слове отчетливое французское грассирование. — Пусть будет сделка.
Слова эти вылетели вроде бы и не из клюва птицы, но — их явно услышал и цесаревич Александр, потому как тот же момент обернулся — посмотрел туда, где находилось окно его недавнего узилища.
Каим в это время уже втягивал голову в плечи: его змееподобная шея зримо укорачивалась. Вот только делу это уже не помогло: Александр Павлович при виде клювастого монстра резко подался вперед — явно желая оказаться от него как можно дальше.
Николай уловил движение цесаревича лишь в самый последний миг: надо было и за птицей следить, и удерживать на весу чертову ширму, которая как будто становилась тяжелее по мере приближения к земле. И нос утлого «летучего корабля» так резко пошел вниз, что Скрябину лишь чудом удалось выровнять палубу — до того, как Александр сверзился бы наземь. Цесаревич же, хоть и вцепился обеими руками в поднятые боковины ширмы, всё продолжал оглядываться — крутил головой, словно сам был птицей. Хотя демонический дрозд уже пропал из оконного проема; его хозяин, похоже, правильно понял условия сделки.
— Ваше высочество, бросьте вертеться, сидите спокойно! — крикнул Николай, хоть и понимал: он окончательно выдает свое местоположение.
Возможно, к наследнику российского престола даже и его тюремщики не обращались в таком приказном тоне, однако слова Скрябина он услышал. И принял в расчет: прекратил бросать взгляды назад. Так что ширму перестало мотать туда-сюда, и Николаю уже почти не составляло труда спускать ее на землю. Да и Лара с Самсоном добежали, наконец, до их с Мишкой укрытия. Так что Скрябин решил: дело практически сделано. И удалось обойтись без участия в нем необстрелянных новобранцев отряда «Янус». В тот момент Николаю даже перестал казаться зловещим исполинский метроном Сухаревой башни.
— Укройтесь за земляной насыпью! — велел он Ларе и Самсону, не поворачивая к ним головы: он не отрывал взгляда от летучего корабля, которому оставалось до земли не больше десятка метров.
И тут, как если бы кто-то подслушал недавние мысли Николая о метрономе, воздух огласили громкие щелчки. Но не метрономные, конечно: из своих мушкетонов принялись палить охранники цесаревича. Но — это были уже не те кирасиры, что появились давеча из башенной караулки. На сей раз стрельбу открыли вертухаи, находившиеся на третьем этаже башни. Как видно, заметили-таки, что их подопечный дал дёру. А Каим, Великий Страж, явно не сообщил им о заключенной сделке. Не получил такого указания от своего нанимателя.
И эти новые стрелки палили сейчас не по наземным целям. Поняли они, каким таким образом их узник пустился в полёт, или нет, а огонь они вели именно по Александру Павловичу.
— Мишка, прикрой цесаревича! — Николай выкрикнул это ровно за мгновение до того, как его друг сделал три выстрела по оконным караульщикам.
Скрябину показалось, что хлопки «ТТ» прозвучали как-то очень уж громко. Но он уразумел, что произошло, только тогда, когда Михаил вдруг покачнулся и упал. А Самсон резко пригнулся к земле, одной рукой наклоняя и Лару. Огневых точек у их противников было теперь две: первая группа кирасир вновь продолжила вести стрельбу со стороны входа в башню. И один из нижних французских вертухаев только что подстрелил Кедрова.
— Лара, посмотри, что с Мишкой!
Выкрикнув это, Николай едва не упустил свой летучий корабль: ширма дернулась и дала опасный крен в сторону кормы. Так что цесаревич начал было заваливаться на спину, но — ещё крепче ухватился за боковины воздушного судна и сумел усидеть на нем. А в следующий миг Скрябин уже организовал приземление: ширма с размаху шлёпнулась на пологую поверхность разрушенного Земляного вала и пару метров проскользила по ней, но потом застыла на месте.