— Хорош спать! — прошипел Гусь, оглядываясь. Отсюда происходящее на реке не было видно. Угол дома надежно закрывал часть Пустоши. — Пошли, покажу кое-что!
Бить тревогу Гусь пока не собирался. Магия там, не магия — сначала нужно внимательно разглядеть, что за шары, куда они полетят. В Оксонии бывали случаи, что чародеи и алхимики уходили из города в лес или на побережье, где подолгу экспериментировали своими дьявольскими изобретениями. Может, и здесь нашлись такие чудаки, не желающие никому зла.
Щербатый замысловато выругался, когда разглядел, из-за чего приятель такой злой и возбужденный.
— А чего это такое, а? — спросил он, яростно почесывая макушку. — Чего они крутятся над водой? Кракена вызывают?
— Заткнись, придурок! — зашипел Гусь, делая охранительный знак ладонью перед своей грудью. — Накликаешь беду! Вдруг они никуда не полетят?
— Надо капитана будить, — решительно сказал Щербатый. — Ты можешь любоваться на эту погань, но я предупрежу ребят. Пусть они посмеются потом, но зато живы останутся.
Щербатый был прав. Неожиданное и неизвестное есть происки врага. Помни об этом!
— Иди, — согласился Гусь, сжимая рукоять палаша. Он перешел на свой пост и не стал спускаться вниз. С лесов обзор открывался на большую часть Пустоши и Чернявку. Шары, вертящие молчаливую карусель, преодолели речку и растянулись вдоль берега, начиная медленно прижиматься к земле.
От лагеря артельщиков послышались встревоженные голоса. Щербатый уже доложил дону Ардио о происшествии, а тот недолго думая, поднял работников и стал загонять их внутрь особняка. Он понимал, что это очень опасно. Кровля могла в любой момент обрушиться на их головы, но еще хуже оставаться на открытой местности. Шары принадлежали чуждой магии, поэтому следовало беречься от них в первую очередь.
— Быстрее шевелитесь, медузы сухопутные! — ругался дон Ардио, и его зычный голос разносился по Пустоши. — Если начнется пожар, каменные стены спасут нас!
Гусь представил, как капитан размахивает кортиком и дергает своим плечом, пугая артельщиков, рассмеялся.
— Эй, лапчатый! — заорал дон Ардио, как будто услышал его смех. — Что там творится?
— Шары приближаются, вытянулись в цепочку! — отчитался дозорный.
— Сколько до них?
— Не могу точно сказать…
— Плевать на точность! Ты же не бомбардир, дьявол тебя задери!
— Шагов триста!
— Следи за ними, пока расстояние не сократится наполовину, а потом сигай вниз!
— Понял, капитан! — откликнулся Гусь. Затаив дыхание, он смотрел, как семь шаров, как будто подчиняясь невидимому хозяину-фокуснику, ускорили движение в сторону особняка. И вдруг с гулким грохотом взорвались, выплескивая в разные стороны яркие желто-красные языки огня!
— Ой, матушка моя! — выставив ладонь, чтобы спасти глаза, взвыл Гусь. Он едва не сверзился с лесов от неожиданности. Сухая горячая волна воздуха коснулась его, и сразу же неприятно зажгло кожу тысячами мелких иголок.
Артельщики испуганно заголосили, и кто-то из самых недалеких умом попытался рвануть в сторону Акаписа, словно надеялся опередить ревущее пламя, приближавшееся к особняку.
— Быстро в дом! — заорал дон Ардио. — Эй, Жало, задержи этого болвана! Погибнет ведь!
— Гусь, слезай! — Щербатый забеспокоился за товарища, остававшегося на лесах. — Сгоришь к дьяволу!
А Гусь завороженно смотрел на приближающийся огонь, который на глазах превращался из алого в блекло-голубой, с сиреневыми прожилками, похожими на грозовые разряды, бьющие с неба. Это было так красиво, что он едва не проворонил момент, когда странный пожар стремительно сократил дистанцию от реки до усадьбы. И сиганул вниз, перебирая руками по деревянным перекладинам. Кубарем скатился на землю и побежал к крыльцу, которое уже починили, чтобы безопасно заходить в дом.
Воздух тяжело вздрогнул и толкнул Гуся в спину. Где-то за углом обвалился штабель кирпичей, зашатались леса, сверху посыпалась труха, мусор и мелкие камешки. Штурмовик чудом не пропахал носом землю, удачно пойманный товарищами.
— Дерьмо акулы! — выругался дон Ардио, награждая тычком кулака по загривку незадачливого бойца. — Тебе был дан приказ спускаться, а не смотреть представление! Давай, рассказывай, что там происходит!
Его слова прервал какой-то гулкий звук, разнёсшийся над Пустошью. В проемах окон ярко вспыхнуло ярко-синим; почти все разом завопили от страха, ожидая, когда внутрь хлынет сжигающий все на своем пути огонь. Однако дохнуло холодом, сводящим руки и ноги — и ночная темень вновь окутала окрестности.
Штурмовики, поминая ублюдочное дерьмо крабов и медуз, протирали глаза, еще не веря в то, что живы. Артельщики тоже замолчали, творя ладонью защиту перед грудью.
— Всем сидеть на месте! — рявкнул дон Ардио, преимущественно на работников, осторожно выглядывая в одно из окон. — Бойцы, взять под охрану каждое окно! Кто полезет внутрь — того рубить в мелкую щепу! Живо взялись за дело!
Громкий и уверенный голос капитана привел штурмовиков в чувство. Они разбежались по сторонам, становясь возле проемов, но не высовываясь наружу. Зазвенело железо, из ножен со скрежетом вылетели палаши. На какое-то мгновение наступила тишина. Вой, будоражащий слух, больше не повторялся.
— Гусь! — Леон окликнул бойца, застывшего неподалеку от него и контролирующего внутренний двор. — Расскажи, что видел.
Штурмовик вдруг почувствовал в темноте, как на нем скрестились взгляды всех находящихся внутри людей. И не стал ложью успокаивать их. Спокойно, не торопясь, пересказал о том, что произошло, даже описал, как огонь поменял цвет.
— Магия, ей-богу! — сказал кто-то из артельщиков.
— Алхимики баловались, — возразил другой. — Не могёт чародей сотворить холодный огонь!
— Тебе почем знать, — возбужденно хохотнул третий. — Кракен все может! На то он и дьявол!
Разом вспыхнули споры, которые уничтожили страх прошедшей рядом смерти, и дон Ардио не пресекал их, чтобы люди выговорились и не отвлекались на происходящее снаружи. Сам же приказал штурмовикам бдительно нести стражу. О сне сейчас и речи не шло. Кто знает, вдруг под прикрытием огня к усадьбе подобрался враг.
Между тем работники пришли к выводу, что это, пожалуй, не Кракен был. Он бы подполз тихо и передушил всех спящих своими жуткими щупальцами. А здесь явно кто-то магией баловался за рекой и упустил процесс из-под контроля. Вот и шарахнуло. Хорошо, если его самого прибило бы этой пакостью. Ради справедливости, чтобы добрых людей не пугал.
Дон Ардио согласился с доводом, что руку к произошедшему приложил маг, но то, что по своей глупости или неопытности позволил сотворенному вырваться на волю — это чушь собачья. Кто-то, а точнее — Котрил — целенаправленно вредил Игнату. Хотел ли он уничтожить до конца дом или погубить артельщиков — вопрос интересный и далеко не праздный. Пугал или попытка уничтожения сорвалась? Хорошо, что вовремя удалось спрятать людей под защитой каменных стен.
— Воняет чем-то, — сказал Щербатый и звучно сплюнул.
Действительно, с улицы несло стойким запахом кислого и едко щекочущего горло. Час от часу не легче. Дон Ардио нахмурился. Этот запах напоминал ему что-то из далекого детства, когда он приходил в гости к своему деду по матери, слывшим в Элодии, где у родителей было поместье, алхимиком. Точно такие же, ну или почти такие, запахи постоянно висели в сарае, где дед проводил опыты.
— Жало, Акробат! — приказал он темным фигурам, стоящим у оконных проемов. — Приказываю проверить наличие противника возле форта. При обнаружении в бой не вступать, подать сигнал!
Он сознательно применял военную терминологию, чтобы выбить из мозгов последние страхи и беспечность. А заодно взбодрить своих штурмовиков. И с напряжением ждал, исполнят ли его приказ бойцы. Еще на острове многие каторжане, не привыкшие к подобному, возмущались и бунтовали против дисциплины. Их ломал Игнат, ломали Леон и Михель, Рич и вовсе не церемонился, отправляя к лекарям особенно непонятливых с переломанными ребрами. Да, было дело…