А теперь эти парни беспрекословно вышли наружу через крыльцо, прикрывая носы рукавом робы, и через несколько томительных минут ожидания послышался веселый голос Акробата:
— Капитан, все чисто! Воняет, правда, как из задницы Кракена!
— Как будто ты там уже побывал! — хохотнул кто-то из штурмовиков.
— Смотри, как бы он тебя туда не затолкал взаправду! — вторил ему другой.
За ними заржали и другие, сбрасывая страх и напряжение.
К удивлению дона Ардио и остальных, шалаши оказались нетронутыми странным огнем, только перекосились от воздушного шквала. Громада дома защитила их и все имущество. А вот со стороны Чернявки, кажется, выгорело все. Ночь не давала возможности оценить ущерб, и поэтому Леон дал приказ артельщикам ложиться спать, чтобы не мешались под ногами. Работяги посоветовались и решили переждать ночь в укрытии. Даже слабость кровли не испугала их.
Махнув рукой, дон Ардио не стал уговаривать их. Он решил разделить отряд на две половины. Первая отправилась сторожить окрестности мелкими дозорами, а вторая легла отдыхать в шалаше. Сам же Леон сел перед разведенным заново костром и погрузился в глубокую задумчивость.
Глава 12. Будни приморского города
Огромная черная плешь вместо верескового поля, простиравшаяся от Холма Блудниц вдоль Чернявки и дальше на запад, впечатляла своими размерами. Парни рассказали мне и Ритольфу, как здесь полыхало страшное синее пламя, выжигавшее траву, но почему-то не тронувшее камень. Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться о магической сути происшествия.
— Нашел что-нибудь? — спросил я осторожно, глядя на странные манипуляции корабельного левитатора. — Что это могло быть, по-твоему?
Ритольф, как только очутился на Пустоши, мгновенно стал похож на охотничьего пса, тщательно вынюхивающего звериный след. Высокий, худощавый, в своем неизменном плаще, в котором я его впервые встретил на архипелаге, и в надвинутой на нос широкополой шляпе — неизменной части гардероба чуть ли не каждого жителя Акаписа — он размеренно вышагивал от особняка до берега Чернявки, откуда ночью пришел огненно-магический вал.
— Нет-нет, это не магия, — категорически заявил левитатор, развеивая нашу уверенность. Он повел носом по сторонам, даже прилег на землю, втягивая в себя остаточные запахи выгоревшей травы. Отряхнул руки, выпрямившись. — Точнее, не совсем она. Магия не имеет запахов, столь выраженных как этот. Можно сказать, вообще не имеет. Алхимические процессы, задействованные в волшбе — вот что пытались вам, фрегат-капитан, показать. Для устрашения, сломать волю к сопротивлению…
Ритольф совершенно открыто называл меня полным морским чином, которого я лишился почти два года назад по решению военного трибунала за потерю фрегата «Дампир» возле архипелага Керми. Откуда и начались все мои злоключения. Попытки образумить левитатора ни к чему не привели. Корабельный маг считал меня своим командиром и не собирался отрицать этого даже в кругу экипажа «Тиры».
К моему облегчению команда воспринимала слова Ритольфа с большой долей иронии, и забавно, что вслед за ним Пегий и матросы тоже стали называть меня так же, но между собой, особо не нарываясь. Потому что я пообещал каждому, кто при мне или чужаках вякнет про фрегат-капитана, выбить зубы. Никто ведь не задумывался, что подобное обращение могло сыграть злую шутку в моей судьбе. Найдется проницательный и излишне любопытный человек, заинтересуется и шепнет куда следует. В Дарсии тоже существуют различные службы безопасности. Если попаду к ним в руки, никакой лорд Торстаг не спасет.
— Хотите сказать, господин левитатор, что ночная атака понадобилась только для выжигания двух акров моей земли и при этом неизвестный маг постарался не нанести вред строителям и охране? — меня зацепило пренебрежение в словах Ритольфа. — А не проще ли сразу уничтожить людей, посеять страх в моей душе, чтобы я стал покладистым и начал платить за спокойствие?
— Вы сами ответили на свой вопрос, командор, — смягчился левитатор, продолжая широко вышагивать по выжженной земле. Из-под его ног взметывались серые облачка пепла, стебли обуглившегося вереска рассыпались в прах. Ритольф вырвался далеко вперед, а я едва поспевал за ним, не говоря уж об Аттикусе и Леоне, безнадежно отставших.
Любопытство дона Ардио понятно: он сам был свидетелем происшествия и очень хотел удостовериться, что именно Котрила нужно проткнуть шпагой за подобную «шутку». Аттикус же на правах то ли личного секретаря, то ли корабельного летописца стремился запечатлеть любую интересную историю, связанную со мной и командой «Тиры». Более чем уверен, что эти записи попадут в руки лорда Келсея, если мы однажды вернемся в Сиверию. Вообще-то нужно проследить за парнем. Должен существовать аварийный канал связи между ним и Келсеем, не мог лорд не предусмотреть подобный поворот событий. Голубиная почта, например. Чем не возможность для тайного общения? Как только увижу интерес Аттикуса к птичкам, так сразу все станет понятно.
— Думаете, я не знаю, кто это сотворил? — я ускорил шаг, догнал Ритольфа и решительно придержал его за локоть, чтобы он снова не убежал, ведомый своим чутким носом. Не хочется напрягать каждый раз слух, что там бубнит левитатор. — Знаю прекрасно. Сеньор Котрил перешел к активным действиям, но видимо, не получил высочайшего разрешения втоптать меня в землю или стереть начисто, как будто и не было такого человека как я. Есть у меня мыслишка о его связях с губернатором Тебриссо. И связи эти куда более глубокие, основаны на общих делах. Поэтому Котрил решил вначале предупредить меня демонстрацией фокуса с магической атакой. Он же видит, какую активность я развернул на Пустоши, поэтому решил запугать артельщиков, не доводя дело до их смерти. Я желаю знать, господин Ритольф, что за гадость произошла ночью?
— Я пытался объяснить вам, командор, суть алхимии и магии…
— На примере золота, — прервал я его. — Но можете не беспокоиться. Я не собираюсь вовлекать вас в сомнительное дело. Поясните вашу мысль об этом всем…
Я обвел рукой выжженную землю, простиравшуюся до самой Чернявки.
— Ну, хорошо. Постараюсь... Квалифицированный чародей умеет творить предметы, связанные с проявлением Стихий, но это всего лишь оболочка, за которой прячется целостная структура изменения вещей. В самом деле мы, маги, задействуем энергию гравитонов, создавая с их помощью разнообразные визуальные конструкции. В Акаписе, значит, есть чародей моего уровня, владеющий кристаллом.
— Что это за кристаллы? — нахмурился я. Чем мне не нравятся маги, так это их желание скрывать самое очевидное за мутными фразами.
— Осколки гравитонов… Они не похожи на корабельные, и самый большой может быть с кулак взрослого человека. Их потенциал рассчитывается исходя из размера. Так вот, имея на руках подобный кристалл, маг создает разнообразные формы Стихий: огня, воды и так далее, вплоть до их побочных конструктов вроде молний или града величиной с человеческую голову. Алхимия же — высшая форма магии. Осознав ее принципы и подчинив силы природы, маг заставляет их выполнять приказы посредством разных манипуляций. К слову, командор, чародейское обучение начинается с алхимических основ.
Ритольф остановился, чтобы перевести дыхание. Все, что я услышал, он выпалил на ходу. Дон Ардио не преминул воспользоваться передышкой. Он догнал нас и услышал последние слова левитатора. Сразу же задал вопрос:
— То есть кто-то создал огненные шары с помощью кристалла, схожего по свойствам с гравитоном?
— Создал и вызвал холодный огонь, сжегший поле, но не тронувший здание, где вы скрылись, — кивнул Ритольф. — Подозреваю, что живую плоть данный конструкт не сможет уничтожить. Как наш командор верно сказал, это только предупреждение.
Мы дошли до берега Чернявки, лениво несшей свои темные воды к морю. Левитатор вытянул руку, показывая на противоположную сторону, где рос ивняк с обгоревшими верхушками. Пояснил: