Мы получили разрешение от стражи ехать, и когда я сел в карету вместе с Нимом, укоризненно покачал головой:
— Вы безрассудны, виконт. Зачем следили за мной?
— Вы безрассудны не менее, чем я, — усмехнулся Ним. — Предупреждал ведь, чтобы взяли с собой несколько штурмовиков для охраны. Глядишь, у Котрила отпала бы необходимость посылать своих псов по вашу голову.
— Мою голову уже пытались несколько раз снять с шеи, — спокойно отвечаю я. — Но, как видите, она до сих пор на месте. Не стоило переживать и рисковать жизнью, разгуливая в одиночку по этим мрачным закоулкам. Я был готов к подобному развитию событий. Два двуствольных пистолета сделали свое дело. О чем это говорит?
— Не могу сейчас дать ответ, — признался виконт.
— Котрил меня плохо изучил. Банальная спешка, просчеты в планировании моего убийства обернулись потерей еще трех его человек. Знал бы, что я всегда ношу с собой парочку заряженных стволов — не действовал столь опрометчиво. Поэтому мои действия не безрассудны, как вам показалось вначале, виконт.
Не рассказывать же славному парню Ниму, что некие высшие силы, по воле которых я проживаю жизнь в теле морского офицера Вестара Фарли, наградили меня устойчивостью к стрессам и способностью действовать хладнокровно, не испытывая колебаний. Страх? Он, конечно, остался, что для человека свойственно. Я тоже боялся, но как-то отстраненно от ситуации, как будто находясь в стороне, что было недалеко от истины. Майор Сиротин, добровольно расставшийся с жизнью из-за тяжелейшего ранения, приглядывал за фрегат-капитаном Фарли, ставшим его реципиентом, с высоты прожитых лет и огромного боевого опыта.
— Господин Сирота, я больше и больше убеждаюсь, что вы не тот человек, за которого себя выдаете, — усмехнулся виконт. — Надеюсь, ваша тайна не приведет на виселицу всю команду и меня в том числе.
— Еще не поздно отказаться от дружбы со мной, — я посмотрел на смутно белеющее в темноте кареты лицо молодого виконта.
— Не обижайте меня, Игнат, — недовольно пошевелился Ним. — Хоть я и молод, но в людях не ошибаюсь. Когда граф Абра начал подлостью захватывать наши земли, я еще был мальчишкой, но уже тогда понимал, что за благочестивыми разговорами и улыбкой прячется хищник. Рано или поздно дождусь вашу историю… пусть даже и на виселице.
— Спасибо, виконт, — я был тронут и протянул руку, которую Ним Агосто пожал без колебаний. — А теперь расскажите, что мне грозит за убийство трех разбойников.
— Губернатор не станет особо настаивать на наказании за убийство наемников, — успокоил меня виконт. — Злодеи опознаны, что уже хорошо. Кучер пойдет как свидетель, а вы можете смело говорить о своей невиновности. Даже можно настаивать на том, что очищаете город от всякой мрази. И рассчитывайте на меня, Игнат. Слово дворянина стоит выше слова какого-то кучера или сержанта ночной стражи, и извините, даже выше слова купца.
— В таком случае я буду сегодня спать спокойно, — усмехаюсь в ответ, — не мучаясь угрызениями совести.
Примечание:
[1] Кондотта — договор о найме на военную службу, заключавшийся с командиром отряда наемников: кондотьером.
Глава 4. Чародейка
Озава была редкой молодой девицей, стремившейся выйти за рамки жестких ограничений и предрассудков, возведенных людьми ради своего мнимого благополучия и спокойствия. Жизнь в обществе, где тон задают мужчины, ею была принята лишь в той мере, которая позволяет существовать без каких-то особых условий и жестких рамок. И все из-за того, что пятый ребенок в доме гончара Феста, коей и являлась Озава, оказался отмеченным Даром. Самым удивительным в этой истории оказалась реакция папаши. Он даже глазом не повел, когда у младшей дочери проявились способности к магии. А вот матушку жестоко исходил ремнем, обвиняя ту в распутстве.
Такое событие (имелось в виду рождение ребенка с потенциалом мага) нечасто, но происходило в бедных семьях простолюдинов. Только там обязательно отмечалось появление некоего дворянина за девять месяцев до рождения одаренного. Этот факт принимался в большей мере, чем тот, в котором обычный человек невольно мог попасть под излучение магических кристаллов.
Инициация девочки прошла бесконтрольно в восемь лет, потому что папаша ни сном ни духом не знал, кто растет в его доме. «Добрые» соседи, испуганные резкими изменениями в жизни Озавы, вдруг начавшей развлекаться киданием разных предметов без помощи рук, вызвали чиновников магистратуры города Натандем, состоящих на службе в Особой Коллегии. Именно на их плечи ложилась забота о поиске одаренных детей, которых потом передавали для дальнейшего обучения в Королевскую Академию. А дальше все шло по накатанной схеме. Выпускникам присваивали определенные ранги и выпускали в жизнь под строгим надзором. Левитаторы уходили под крепкое королевское крыло и считалось, что им повезло больше всех; целители и лекари получали патент на предоставление услуг населению Дарсии, а остальные — мелкая сошка — довольствовались дипломом «бытового» мага. Что в табели о магических рангах соответствовало обидному слову «ремесленник».
Именно такой диплом и получила Озава, чему, впрочем, не особо огорчилась. За десять лет обучения в Академии она не только получила приличное для ребенка простолюдинов образование, но и смогла выяснить, откуда у нее Дар. Оказывается, матушка, еще до знакомства с отцом, работала на рудниках в окрестностях города Таур, что на юге Дарсии. Именно там впервые обнаружили близкий выход гравитонов к земной поверхности, что позволило разработчикам облегчить и удешевить добычу кристаллов, не говоря уже и про обработку. Низкая себестоимость и быстрая обработка приносили королю (а все шахты по добыче гравитонов принадлежали королевской семье) баснословную прибыль.
Скорее всего, матушка попала под воздействие лучей гравитонов, что сказалось на ее организме. Правда, не совсем понятно, почему старшие братья и сестры не получили вожделенный Дар, а Озава воспользовалась им сполна. Может, папаша и не так уж был неправ, и доченька появилась в результате близкой связи матушки с каким-нибудь проезжавшим мимо смазливым дворянчиком?
Как позже узнала девушка, чиновники об этом интересном факте тоже прознали после своего расследования. Семья Фестов какое-то время подвергалась всестороннему изучению, пока папаша не рявкнул, что ему все надоело. Если хотят копаться в мозгах и душах его семьи, пусть забирают Озаву и изучают вдоль и поперек.
Именно после этого случая она и оказалась в Королевской Академии, что находилась в Рувилии — столице Дарсии. Не самый плохой взлет для провинциальной девчонки.
Окончив обучение, девушка получила диплом «бытовика» и уехала из Рувилии в родной Натандем, потому что в столице хватало таких же «ремесленников», а у Озавы вдруг проснулась профессиональная гордость. Она не захотела быть «одной из этих», потому что чувствовала свой потенциал.
В Натандеме молодая чародейка тоже не задержалась. Ей стало невыносимо тяжело жить рядом со своей семьей, особенно с папашей, присосавшегося к ее новому статусу. Да и не по душе Озаве были суета и излишнее внимание. Так она оказалась в Невермуте, а потом и в Шелкопадах, где занималась практикой, изготавливая мелкие защитные амулеты и нанося на предметы быта магические плетения.
Но Озава была таким человеком, что не могла долго сидеть на одном месте. Ей наскучило обозревать унылые улицы с неказистыми домишками, безбрежные поля вереска, простиравшиеся от самых околиц Шелкопадов, наскучила ежедневная рутина магической работы, когда просто надоедает наносить на горшки разнообразные плетения, чтобы в отсутствии «ледников» сохранялось молоко и сметана, чтобы суп или гуляш долго оставался горячим — ну и прочие мелочи.
Жители небольшого городка были очень рады такому соседству и ласково называли Озаву «наша маленькая чародейка». Еще бы, за скромную плату в каждом доме появилась прочная небьющаяся посуда; животные не страдали болезнями, набирая вес; сады стали плодоносить не чета прошлым годам.
А Озава впадала в меланхолию все сильнее и сильнее. И не из-за того, что привязана к одному месту. Она чувствовала, что перерастает ранг «бытовика». Отчего-то у нее повысился внутренний резерв магической энергии, а еще она могла черпать ее прямо из недр земли. Но ведь это уже уровень левитатора, пусть и слабенького. Опасаясь, что местная власть в лице барона Шаттима узнает о ее природном приобретении и поставить в известность Королевскую Академию, куда девушка возвращаться не горела желанием, она стала посматривать по сторонам и задумываться, в каким городах еще не была.