В приёмной стало очень тихо. Кто-то кивнул, остальные молчали.
— Приказы командования не обсуждаются, майор, — сказал Варга.
— Я знаю.
Ничего другого Станислав сказать и не мог, не положено. Как и давать ложных обещаний, что он вмешается. Но по взгляду было понятно, о чём он думает.
Ведь все эти люди подчинялись имперской армии, а ею на островах командовал Загорский. И никого другого вместо него не пришлют.
И только благодаря деду Станислава, мы сами сохраняем хоть какую-то свободу. Но так уж вышло, что генерал всё равно может нам подгадить.
Оглушительно зазвонил телефон в приёмной.
— Господин генерал Загорский вас ждёт, — пролепетал секретарь, положив трубку. Он смотрел на нас.
Глава 4
'Основа мощи нашей империи — это не боевые ригги и не Исполины, не летающие крепости и не залежи игниума. Основа нашей мощи — семья Риггер. Эта семья дала нам гениев-изобретателей и умелых инженеров. Риггеры вооружили империю!
(В зале звучат аплодисменты)
И в этой семье было много талантов… но не было ни одного выпивохи, кто пропил бы наследие предков'.
(Звучит смех)
Из речи императора Константина Громова на торжественной церемонии запуска летающей крепости «Молот империи»
К нам присоединился опоздавший Кеннет, что было мне на руку, ведь он формально был нейтральным инспектором, и по уставу не подчинялся ни мне, ни Загорскому. У него было прямое подчинение ставке. Пригодится, если кто-то начнёт навешивать на нас протоколы и рапорты, а тут будет защита со стороны.
Но у меня были мысли совсем не об этом. Я смог вытащить взвод, который чудом избежал гибели.
То ли генерал хотел подгадить мне, то ли это простая халатность. Но когда я сел напротив него, то понял, насколько он далёк от всего, что важно для нас.
Ему не доводилось штурмовать позиции врага, видеть внутренности человека и слышать его крики при этом. Ему точно никогда не доводилось говорить с родителями погибших парней, для которых я всегда был виновен, раз не вернул их сына домой.
Загорский учился в академии, скакал по званиям, командовал соединениями, но всегда был подальше от линии боя, где могут достать. Для него армия — лишь неудобное дополнение к его карьере, на бой он смотрел через карту, а люди там были фишками, которые обозначали позицию войск. Иногда посещал части, чтобы поорать на кого-нибудь, но если начиналась стрельба, генерал, в отличие от своих предков, находился как можно дальше оттуда.
Сейчас имперский генерал Владимир Загорский сидел в кабинете и пил чай, вообще не понимая, чего нам от него надо. Рядом с ним сел начальник его штаба, а кроме них и их помощников присутствовал тот седой мужик из комиссии, который занял наши вертушки и чуть не погубил парней.
Перед мужиком лежал лист бумаги. Наверняка составил рапорт на меня. Я легонько сконцентрировался, и лист вылетел в окно, будто его подхватило порывом ветра. Мужик кинулся за ним, но было поздно, и он вернулся за стол.
Генерал Загорский откашлялся. Вид у него злой.
— На вас пришла жалоба, — проговорил он и снова кашлянул. — Что командующий десантом крепости угрожал комиссии из комитета по соблюдению воинского права. И мне бы хотелось уточнить эти моменты, чтобы не допускать подобного в дальнейшем. Ведь комитет занимается большой работой, а ему…
— Я думаю, мы тоже отправим свою бумагу на рассмотрение трибунала в ставку, — заявил я. — Можем это сделать?
— Вполне, — подтвердил Кеннет. — Комитет вмешался в военную операцию и подверг риску личный состав, а это нарушение устава.
— Причём смею дополнить, что операцию, утверждённую штабом крепости, — твёрдо проговорил Варга. — Которую подтвердила ставка. И пусть наши силы были небольшие, операция была у меня на контроле.
— У нас тут конфликт интересов, — Загорский хохотнул, а мне захотелось его придушить. — Но не понимаю, какое это вам даёт право хозяйничать на моей базе…
Лицо становилось злее. Ох, будь он полноценным командующим, уже завтра утром я бы отправился в бой без всякой поддержки. Он бы отправил меня на штурм, причём при таких условиях, чтобы этот штурм стал последним.
Ну да хрен ему. У меня тоже есть влиятельные друзья, с которыми он не хочет ссориться.
Вообще, я поставил Станислава перед фактом, что буду помогать морпехам, но он подыграл, понимая, для чего я это делаю, и явился лично для поддержки. Впрочем, он не знает все детали, и чтобы он не плавал, говорить в основном буду я.