— Остановить машину! — приказал я.
— Но господин командор! — майор Гарсия, командир группы, снял шлем.
Взгляд у него виноватый.
— У меня приказ, господин командор. Я не могу его нарушить. Мне было приказано…
— У вас был мой приказ, — перебил его я. — Вы были переданы в подчинение крепости. И вы мой приказ нарушили, майор.
— Но мне приказал генерал Загорский…
— А письменный приказ был? — спросил я.
Можно было и не спрашивать. Загорский очень следил за тем, какие приказы отдавал на бумаге. Потому что письменный приказ опровергнуть сложно, а вслух можно говорить что угодно, потом всё равно ничего не докажешь.
Не зря аж со времён Переселенцев в армии говорят, что у победы много отцов, а поражение — сирота. Никто из генералов не хочет брать на себя ответственность за эти поражения.
— Он потом скажет, что не было, — произнёс я спокойнее. — Скажет, что это ваша инициатива, майор. И крайними останетесь вы и ваши пилоты. А расследование будет, верно? — я посмотрел назад.
— Абсолютно верно, — жёстким тоном сказал Кеннет. — И трибунал за нарушение.
— Но если полетим сейчас, — продолжил я, — я закрою на это глаза.
— Да я бы с радостью, но… — пилот покосился на десантное отделение.
Во всех трёх вертушках, даже в боевой «Молнии», сидели люди в гражданском. Это тот самый комитет, комиссия, которая клюёт мозги офицерам РВС, а скоро будет выносить мозги нам.
Кто-то начал доставать камеру, чтобы снять меня. Одно движение, одно усилие мысли, и камера упала на пол. Мне это почти ничего не стоило, а вот корпус камеры раскололся.
— На выход! — велел я так громко, чтобы они слышали меня, несмотря на гул винтов. — Крепость проводит военную операцию. Техника реквизирована. Покиньте машину.
— Командор, — на меня посмотрел полный седой мужик, выглядывая наружу. — Вы не можете меня высадить.
Он выглядел здесь неуместно, в своей рубашке и жилете. Будто пришёл на рыбалку, а не в военную часть. Мужик снял очки и протёр клетчатым платком, кисло смотря на нас.
— Могу, — сказал я. — И сделаю.
— Но согласно уставу…
Он закончить не успел. Кеннет вернул мне берет и шагнул вперёд. Устав — это его конёк.
— На текущий момент по уставу полномочия комитета касаются только региональных вооружённых сил и наземных частей имперской армии, — отчеканил Кеннет офицер-инспектор. — Крепости же относятся к флоту империи, но при этом остаётся на особом положении. Как и десантные части. Поэтому комитет не имеет права вмешиваться в её операции и подвергать сомнению приказы командиров десанта…
— И всё же, — спорил седой, смерив нас взглядами, — деятельность комиссии регулируется особым приказом Его Императорского…
— На выход! — вскричал Кеннет, теряя терпение. — Как офицер-инспектор, я подтверждаю чрезвычайные полномочия командора на данной базе!
— Тут, конечно, можно поспорить…
— Если не успеете убраться отсюда, будете прыгать прямо в полёте, — сказал я. — Считаю до трёх. Один…
Седой скорчил рожу, но вышел, остальные люди, гражданские, мужчины и женщины, тоже покидали все борта. Один парень споткнулся на выходе. Он торопился, решив, что я и правда могу его выкинуть.
Я разместился у выхода, рядом со мной сел Гвоздь и тут же начал крутить ручки радиостанции.
— Я бы хотел это обсудить, офицер-инспектор, — заявил седой снаружи. — И высказать протест против…
Кеннет залез внутрь и захлопнул дверь, потом выдохнул.
— Лучше полечу с вами, — сказал он. — Не хочу с ним спорить.
— Благодарю, — я кивнул. — Люди этого не забудут.
— Конечно, он напишет рапорт…
— Наши не забудут.
Инспектор промолчал, глядя на меня. Вертолёты взмыли в небо, а Гвоздь подал мне трубку.
— Гнездо вызывает Коршун-1, приём, — услышал я в эфире.
— Слышу вас, Гнездо! — отозвался я. — Приём!
Со мной говорил сам Станислав Варга, я узнал его по голосу. Мне приходилось орать, чтобы он сам меня слышал.
— Я услышал, что происходит! — сказал Варга. — Мы пока не можем отправить транспорт, ещё пару часов. Но я постараюсь выбить хоть что-то на ближайшей базе.
— Я уже достал что нужно! — проорал я.
— Что?
— Достал что нужно! Лечу на место!
— Понятно, Коршун. Но мы готовы оказать авиаподдержку. Конец связи!
— Передай нашим, — я сунул трубку Гвоздю, — пусть держатся. Мы рядом.
Да, штурмовики дотянутся до этого леса. А мы летели над густым лесом, все три вертолёта. «Молния» пошла ниже на высокой скорости, десантные оставались на прежней высоте.
— Будет разборка, — промычал Кеннет. — Тот толстый мужик — вредный. Похож на ревизора.
— Да и пусть, — я отмахнулся. — Заберём своих, дальше разберёмся. Лучше написать лишнюю бумажку по этому поводу, чем подписывать похоронки на погибших.