— А кто заказывал столик?
— Он не представился. Точнее, конечно, представился, но никто не помнит, как. Кроме того, и метрдотель, и официант, и гардеробщик, и швейцар, и телохранитель Татаркиной дали противоречивые описания человека, пришедшего на переговоры.
— Они видели разных людей? — не понял майор.
— Не знаю, — развел руками Шустов.
— А с кем была назначена встреча?
— Не знаю. В органайзере Татаркиной никаких записей. Ее секретарь не в курсе.
— Понятно. — Корнилов захлопнул папку. — И что ты об этом думаешь?
Шустов помолчал.
— Честно?
— Да.
— Знаешь, Кириллыч, я до сих пор не знаю, как мы ухитрились раскрыть дело Вивисектора, — произнес Сергей, не спуская глаз с майора. — Но думаю, что во второй раз может и не повезти.
— Нам не повезло. Мы просто поймали его.
— Мы поймали Юшлакова.
— Это не важно. Вивисектор исчез, а фотограф… — голос Корнилова похолодел, — а фотограф достаточно натворил на свой пожизненный.
— Знаю. — Шустов поднялся и потянулся. — Но мне показалось, что дело Вивисектора как-то странно подействовало на тебя.
— Ерунда. Мы просто немного устали.
— Надеюсь.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Давай раскроем дело и постараемся не сломать себе шеи, — предложил капитан.
— Я надеялся, что ты ответишь именно так.
— Всегда пожалуйста. — Шустов снова потянулся. — Ты идешь домой?
— Минут через двадцать.
— Тогда до завтра.
Капитан ушел. Корнилов открыл и еще раз, очень внимательно, перечитал пришедшее ему по электронной почте письмо:
«Мой добрый друг Эндрю! Эта задачка наверняка понравится твоей неутомимой голове, и возможно, ты сможешь подсказать старому дядюшке Ллойду какую-нибудь дельную мысль.
Итак, три дня назад в итальянском ресторане Кончини на Уолл-стрит был обнаружен труп биржевого брокера Роберта Дуглас-Хьюма. Белый мужчина, тридцати шести лет, ростом шесть футов и три дюйма, вошел в зал около полудня, сел за столик, сделал заказ, а через несколько минут к нему присоединился еще один человек, которого никто не смог толком описать. О чем они говорили — никто не знает, поскольку на них никто не обращал внимания. В двадцать минут первого тело мистера Дуглас-Хьюма было обнаружено около столика. Он был абсолютно гол, у него было клеймо на лбу, рана в сердце и отрублена кисть левой руки. Полицейское управление Нью-Йорка в недоумении.
Неплохо? Если появятся какие-нибудь мысли по этому поводу, буду рад пообщаться.
P.S. Надеюсь, увидимся на Всемирной полицейской конференции в Брюсселе?»
Ллойд О'Хара был лейтенантом нью-йоркской полиции. Корнилов познакомился с ним три года назад на конференции в Стокгольме и периодически обсуждал текущие расследования. Письмо пришло утром. Получалось, что маньяк совершил убийство в Америке, перебрался в Москву и снова принялся за дело. Причем с необычайной скоростью: в Нью-Йорке была одна жертва, в России уже шесть. Нехарактерное поведение для сумасшедшего.
Андрей подумал, затем зашел на международный полицейский сайт и начал поиск по аналогичным деталям преступления.
Он запрашивал помощь у всех полицейских мира.
Коттеджный поселок «Царский угол».
Ближайшее Подмосковье,
15 сентября, пятница, 23.34
Когда-то здесь были роскошные охотничьи угодья. По осени из Питера приезжал барин, усадьба наполнялась жизнью, а окрестные леса — лаем собак. Баре не любили ружья, отдавая предпочтение изогнутым и резвым борзым. Затем дворян сменили комиссары. Эти пострелять любили, за что однажды и были сожжены мужиками вместе с захваченной ими усадьбой.
— Пустили краснопузым красного петуха, — вспоминали потом старики, почесывая бороды на завалинке.
Но только старики. Взрослые же мужики, а особенно бабы об этом зверстве говорить не любили. И хотя людьми комиссаров никто не считал, остался у селян какой-то неприятный осадок от учиненного ими самосуда. А может, просто жалели усадьбу, которую пришлось сжечь, ибо марать руки о красную сволочь никто не пожелал.
Долгое время после этого угодья были заброшены. Приезжали сюда, конечно, новые баре — места-то для охоты знатные, — но то ли зверь к ним не шел, то ли память об учиненной над предшественниками расправе была свежа — не приохотились. Так и пребывали роскошные угодья в глуши, пока недавно на месте бывшей барской усадьбы не возник шикарный поселок из восьми элегантных вилл, пока не протянули к этому поселку новую дорогу и не заскользили по ней многочисленные дорогие автомобили. Жизнь забурлила, но тень красного петуха нет-нет да и мелькала над роскошными домами, и тогда старожилы качали головами: