— Разошлись, говорю, — махнул рукой Селезнев, — а вот первая и вторая школы у эсеров.
— Как фамилия начальника гарнизона?
— Полковник Никитин.
— Где расположен штаб дружин?
— На Набережной у самой Ангары, в доме Швеца. Там прогимназия Гайдук.
— Проводите меня туда! — попросил Лазо.
В штабе непрерывно хлопали двери — одни дружинники торопливо входили, другие уходили. Представившись начальнику объединенных дружин, Лазо попросил дать ему провожатого до ревкома.
— Рискованно, — предупредил начальник. — Останьтесь здесь, а я сообщу о вашем приезде через связного.
Пока связной, пробираясь через дворы, спешил к Белому дому, Лазо успел разузнать, какие кварталы заняты белогвардейцами, какова численность их сил, чем вооружены красногвардейцы, кто командиры дружин. Связной вернулся через два часа и принес листок бумаги, на котором было отпечатано:
«Военно-революционный комитет назначает С. Г. Лазо командиром всех красногвардейских отрядов гор. Иркутска. Выполнение приказов Лазо является обязательным для всех».
За несколько дней штаб преобразился. В саду, примыкавшем к прогимназии Гайдук, Лазо и несколько прибывших с ним красногвардейцев из его взвода обучали иркутян, как вести уличный бой, делать перебежки, бросать гранаты, оборонять захваченные дома и кварталы.
В одной из комнат штаба десять домохозяек шили из простынь халаты. Никто не догадывался, зачем они нужны.
В полдень пришел Селезнев. На макушке забинтованной головы, неуклюже сидела ушанка.
— Что случилось? — спокойно спросил Лазо.
— С церковной колокольни бьет юнкерский пулемет.
Отобрав десять красногвардейцев из своего отряда, Лазо повел их в комнату, где жужжали швейные машины. Бойцы надели на себя белые халаты. Хитрость, придуманная Лазо, быстро облетела весь штаб. Все с изумлением смотрели на красногвардейцев, которые собирались незаметно пробраться через снежные сугробы до церкви. Изумлен был и Селезнев, подумавший про себя: «С таким командиром не пропадешь. Просто, а здорово».
Прижимаясь к стенам домов, отряд двинулся по улице. Впереди шел Лазо, за ним Селезнев, показывая дорогу. Дойдя до Тихвинской площади, красногвардейцы легли на снег и незаметно доползли до церковной ограды. Привстав на колено, Лазо бросил в разбитое окно церкви одну за другой две гранаты. На колокольне беспорядочно застрекотал пулемет, но уже было поздно: красногвардейцы ворвались в церковь. Оставалось взобраться на колокольню, но это было не так просто. Тогда Лазо пошел на хитрость. Он выслал на площадь пятерых бойцов, и те, лежа на снегу, стали обстреливать пулеметчиков. Юнкера решили, что красные ушли из церкви, и перенесли огонь на площадь. На это и рассчитывал Лазо. Поднявшись на колокольню, он метнул гранату — пулемет мгновенно умолк.
Пулемет был первым трофеем красногвардейцев. Теперь по Тихвинской площади могли свободно проходить связные.
Оставив отряд на площади, Лазо возвратился с Селезневым в штаб. В комнате было холодно, в ноги дуло из сеней. К Лазо подошли две девушки.
— Мы к вам! — обратилась одна из них. — По Троицкой наступают юнкера. Они могут прорваться к штабу.
— Кто вы? — с невозмутимым спокойствием спросил Лазо.
— Я — Катя, а она — Саша. Мы коммунистки.
Через несколько минут Лазо повел второй отряд красногвардейцев. С ним пошли Катя и Саша. Незаметно примкнул и Селезнев. Теперь он присматривался к Лазо, прислушивался к тому, что он говорит, как приказывает, как учит. Ему нравились в этом молодом, не по годам серьезном человеке уверенность и спокойствие.
На Троицкой улице шла перестрелка. Смеркалось. Небо затянулось бескрайней серой тучей. В домах не зажигали света.
— Дальше идти опасно, — предупредила Катя.
Прожужжало несколько пуль.
— Ложись! — приказал Лазо.
Катя дернула его за рукав:
— Смотрите, что-то движется.
Лазо всмотрелся и понял хитрую уловку врага. Он быстро поднялся и, не разгибая спины, перебежал на другую сторону улицы, к церквушке. Отряд, не получив приказаний, остался лежать, лишь одна Катя бросилась вслед за Лазо. А он, пренебрегая опасностью, рванулся к церковной двери и толкнул ее. Дверь тихонько заскрипела. Лазо вбежал на колокольню, оглянулся и увидел рядом с собой Катю.
— Вы зачем? — чуть ли не сердито спросил он.
— У меня хорошее зрение, я буду вашим наблюдателем.
— Тогда доложите, где белый мешок, который двигался по улице?
— Тише, — промолвила Катя. — Он почти под нами.
Лазо метнул гранату вниз и тотчас спрятал голову за перекладину. Раздался взрыв.