Прошло не то десять, не то пятнадцать томительных минут, но казаку они показались вечностью. И он снова подумал: «Нет, не погибнет парень. Сам взорвусь, а его спасу».
В одном из подвальных окон зажегся тусклый огонек. Вот он разгорелся и тут же погас. Это был условный сигнал. Безуглов успел холодной, почти одеревеневшей от мороза рукой зажать самому себе рот — иначе он крикнул бы от нахлынувшей радости. Достав из кармана две гранаты, он размахнулся и бросил их одну за другой в здание. В ночной тишине раздались два гулких взрыва. Не теряя времени, Степан подскочил к окну, где с минуту назад вспыхнул огонек, и сильным ударом сапога высадил раму.
— Аким! — крикнул он. — Я здесь!
— Тяни! — раздалось из подвала.
Упершись плечом в стену, Безуглов протянул руку и в темноте ухватился за полу шинели.
— Лазо, ты? — спросил Степан.
— Безуглов?
— Я, товарищ Лазо! Бежим!
И все трое скрылись в темноте ночи.
Ветер, разрывая тучи, гнал их за Ангару. В синие просветы выглянуло солнце. Свежий снег засверкал искристой чешуей, побелевшие деревья опустили ветви.
В комнате, в которой происходило совещание, снова собрались командиры дружин. Мягко ступая в валенках, просушенных заботливым Безугловым, вошел Лазо. Небритое лицо старило его, но в глазах светились задорные огоньки. Пробежав взглядом по рядам, он спросил:
— Почему не явился Селезнев?
— Убит, — ответил кто-то.
Наступило тягостное молчание.
Лазо склонил голову и произнес:
— Почтим его память вставанием…
Командиры поднялись.
— Прошу сесть! — снова раздался голос Лазо. Передохнув, он продолжал: — Почему нам не удалось выполнить задуманный план?
— Людей-то в Белом доме освободили, — перебил его один из командиров, у которого к заячьей папахе была пришита красная ленточка, — разве это не победа?
— Здесь не митинг, — недовольно сказал Лазо. — Мы собрались для того, чтобы разобраться в причинах неудавшегося разгрома юнкеров. Сумел ли Селезнев привлечь на себя огонь противника? Только в первые минуты. А потом его отряд залег, заняв выжидательную позицию.
— Я ведь сказал, что Селезнева тут же убило, — перебил опять кто-то.
— Ну и что? — возмутился Лазо. — Разве его никто не мог заменить? Я не сомневаюсь, что Селезнев разъяснил задачу всем бойцам. — Лазо остановился, вынул из кармана блокнот, перелистал несколько страничек. — Локтевую связь с Селезневым держал Погосов. Вы здесь, товарищ Погосов?
— Так точно! — ответил с места командир Заангарского отряда.
— Ваши люди до сих пор не умеют делать перебежек. Кто в этом виноват? Вы — и никто больше. Бойцов надо учить каждую свободную минуту. Раз и навсегда поймите, что борьба с белыми не на один день. В Иркутске подавим восстание, а оно вспыхнет в другом городе. Значит, придется ехать на подмогу. Боец революционной армии должен в совершенстве овладеть военным делом. Понятно?
— Так точно! — отозвался Погосов.
Лазо встал и закончил:
— Завтра идем в решительное наступление. Сил у нас теперь немало. Задача остается прежняя. Командиром Селезневского отряда назначаю казака Безуглова.
Степан, сидевший незаметно в углу, подбежал к Лазо.
— Уволь, пожалуйста! Где мне командовать? Уж лучше я лазутчиком буду.
Командиры рассмеялись.
— Я не отменяю приказа, товарищ Безуглов.
— Слушаюсь! — ответил казак.
На этот раз план был выполнен — юнкера сложили оружие и прекратили борьбу.
В кабинет Лазо ввели арестованного в черном полушубке. В руках он бережно держал папаху из серой смушки. Пугливо озираясь, арестованный подошел к столу и уставился пустым взглядом на Лазо.
— Садитесь!
Арестованный послушно сел.
— Ваша фамилия?
— Толстов.
— Чин?
— Полковник.
— Почему вы в гадаловском полушубке, а не в бекеше?
Толстов нервно дернул головой и поднялся. «Откуда этот небритый мужик знает, чей полушубок на мне?» — подумал он.
— Садитесь, полковник, нам придется долго беседовать, устанете стоять.
Толстов снова сел.
— Паспорт на имя адвоката Лабинского при вас?
— Здесь какая-то ошибка, — состроил возмущенную гримасу Толстов, — я назвал себя.
— Зачем приехали в Иркутск?
— По вызову округа.
— Точнее.
— Точнее быть не может.
— Лжете, полковник Толстов! Округ вас не вызывал, вы сами приехали сюда за юнкерами. Гадалов вам немало тысчонок отвалил. И паспорт на имя Лабинского у вас зашит в папахе, а может быть, там важные документы. Это мы узнаем после нашей беседы. Сотников умнее вас оказался, не поехал. Что же вы молчите?