— Что, уроды… Думаете поймали? Хрен вам, а не Комара… — покрутив медальон в руке и улыбнувшись рванувшим на меня тварям, я вонзил ржавый нож себе точно в сердце. Убедившись что дерево окончательно насытилось и позеленело, я с десятками острых как бритва зубов в своём бедном теле, из последних сил дотягиваюсь до стены медальоном в детской ладони. И тут же проваливаюсь сквозь неё, словно её и не было. Падая в бесконечную пропасть вместе с облепившими меня монстрами, бросаю эту странную вещицу с такой неистовой силой, что она проделывает в тёмной бездне, голубую дыру. А я тут же растворяюсь словно дым…
***
— Игды, — молодец! Игды, — знает своё дело… — снова танцующий старик и его невыносимые зловония в туманной полутьме…
— Игды, — идиот! — только и смог я тихо выговорить, и тут же бессильно опустить голову, глядя как дым из кадила бодренько подымается вверх, к зияющему в шатре голубому отверстию. С подвешенным там свежим, почти завяленным волчьим мясом…
Глава 18
Дрожащими от слабости руками в который раз натягиваю тетиву, целюсь в нарост, и… Промахиваюсь…
Прошло три дня после того как я очнулся в прокуренной до одури юрте, с обдолбанным в хлам слугой-наркоманом. Чуть не уморившим бедное дитё до смерти. Нашаманив заодно и самые странные видения в моей и так, насыщенной разными событиями жизни…
Сегодня я наконец-то почувствовал себя намного лучше, и смог самостоятельно передвигаться. Крови из меня вылилось, явно больше чем нужно. Но я то, ладно… А вот Игды всё же пришлось от общества на пару дней изолировать. Временно поселив в им же вырытой, глубокой яме. Предварительно вынув от туда все острые предметы. Потому как, перестарался он немного со своей ядрёной травой. Да и в недавнем перевоплощении в очередного вонючку-шамана, тоже видимо, переборщил. Выцедив перед очищающими душу процедурами, почти целый бурдюк неразбавленной кумысом, крепкой потницы. И все ради изгнания своим горячим дыханием, невероятно злых духов. А заодно и дезинфекции старых шкур, данного помещения. Что в принципе, не такая уж и плохая затея. Особенно учитывая наличие в них разнообразной кровососущей, невероятно кусачей, мелкой живности. Но в своём благородном порыве всё сделать как полагается для истинного служителя культа, так с этим делом перестарался, что с огромным ножичком за несуществующими, говорящими белками, пол дня гад по всему лагерю как подорванный бегал. И так здесь всех перепугал, что я аж испереживался весь. Что в моём, и так незавидном положении, уж точно противопоказано. А то, порешит ещё кого-нибудь, воображая что бедолага и есть та самая, жирная, говорящая белка для супа, а я потом отвечай, за явно поехавшего крышей идиота.
После очередной, неудачно выпущенной стрелы я немного присел, потому как у меня снова закружилась голова. Но глубоко вдохнув полной грудью осеннюю прохладу и взяв себя в руки, я принял боевую стойку и снова погрозил железным наконечником злосчастному наросту…
— Да что, такое-то! — выкрикнул я с досады, глядя как только что выпущенное мной древко, снова упорхнуло куда-то в лес. Теперь, ищи-свищи его! А искать надо. Стрел-то моих, миниатюрных, всего-то с десяток штук осталось. Хорошо хоть братья лук мой с собой прихватили, да про колчан с пятком уцелевших стрел не забыли…
— Хозяин! — послышалось жалобно из глубокой ямы. — Выпусти ты меня, пожалуйста! Игды, уже выздоровел совсем!
— Сейчас… — пробурчал я про себя. — Разбежался и падаю… — пол дня гада всем лагерем ловили, пока он за белочками бегал…
— Хозяин! Честно-честно! Не вижу я больше говорящих белок! — клялся мне, для его же блага изолированный от общества, алкаш-наркоман.
— А волков говорящих, тоже не видишь? — подойдя к яме поближе, взглянул я в глаза исхудавшего на водной диете старика.
— Волков? — переспросил Игды.
— Ну д. Черных, здоровенных, говорящих волков? — не понял я вопроса.
— Чёрных волков я отродясь не видал… Да ещё и говорящих… Белки были, это да… — тяжело вздохнув, с сожалением признал горбун. — Но что бы волки разговаривали… До такого состояния, я ещё не напивался… Ну, разве что на свадьбе брата… Я тогда с верблюдом разговаривал. Но с верблюдом, это же не страшно, правда? Я ведь и сам, немного верблюд…
— Не видел, значит… — смутно вспомнил я свои странные видения в прокуренной до одури юрте, где почти сутки провалялся без сознания. Странно, что только говорящими волками и больными на всю голову шаманами, всё и ограничилось… — Ладно, Игды! Проехали… Но ты точно, в порядке?