— Авада Кедавра! — позади рухнул, отколовшись, кусок стены. Интересно, им официально разрешено использовать Непростительные?..
На вершине Астрономической башни было темно и тихо. Нарушая эту тишину, Снейп и Поттер вырвались из стен замка и бросились в объятия друг друга.
— Романтика… башня, ночь, только я и ты… — успел съязвить Поттер, а потом его резко сдернуло с места и унесло вдаль. Зеленая молния ударила в то место, откуда только что трансгрессировали Северус и Гарри.
— Упустили! Черт… — сплюнул один из невыразимцев, тяжело дыша. Их предводитель нахмурился, опускаясь на пол.
— Доложить в штаб! Чертов Поттер!
====== 11. Холодный берег ======
- Ты знаешь, что такое крестражи, мальчик мой? – смотрит на него Дамблдор. Невилл мотает головой.
- Нет, сэр.
- Ну вот и иди на хуй, тупорылый мудак, блядь, книжки не читает нихуя, уебан, сука.
— Поттер… Поттер!
В мутной после трансгрессии голове громко шумел своими холодными водами океан. Вокруг было темно, и даже когда Поттер открыл свои зеленые глаза, он так ничего и не увидел. «Ночь», — понял Поттер неожиданно для себя.
А океан рядом действительно шумел. И этот запах… Он навевал непередаваемые чувства…
— ПОТТЕР, ДА МАТЬ ВАШУ!!!
— Профессор?
До Гарри только сейчас начало доходить. Медленно, по-черепашьи. Поттер, конечно, иногда отличался сообразительностью, но не в этот раз. Гермиона бы давно поняла, что к чему.
Выхватив волшебную палочку, Гарри, похлопав себя по карманам в поисках спичек, плюнул, осознав правду, и Люмосом зажег огонек на ее конце. Свет распространился на пару метров, и Поттер увидел зельевара. Снейп лежал у его ног и медленно, так же, как и соображал Поттер, истекал кровью. Гарри побледнел.
— Профессор, с вами все… — хотел было спросить он, но потом до него дошло, что если из человека течет кровь, то ему, как минимум, немножечко грустно. А в качестве максимума Поттер представлял себе глобальный, истекающий кровью, пиздец.
— Поттер, какой же вы тупой… у меня расщеп… — простонал Снейп, да так, что Гарри немножечко возбудился. — У меня в кармане… экстракт бадьяна… обработайте рану, я вас прошу!
— Да, сейчас! — Гарри немедленно кинулся к зельевару на песок. Ткань рукава его мантии была мокрой и липкой от крови. Нашарив пузырек в кармане Снейпа, Гарри отвернул окровавленный рукав и, стараясь не обращать внимания на отсутствующий шмат мяса, оторвал кусок от мантии, смочил тряпку бадьяном и принялся обрабатывать рану.
— Черт, это была моя любимая мантия… — ухмыльнулся сквозь боль Снейп. — А вы ее так нещадно порвали… минус двадцать… — тут Снейп замолчал, не успев снять баллы за порванную мантию. Гарри было обеспокоился, но потом нащупал пульс – зельевар был жив. Вот рука его не очень хотела заживать…
Значит – нужно больше бадьяна!
Закончив, Поттер поднялся с колен. Теперь, когда профессор был в относительной безопасности, Гарри мог разведать окружающую их обстановку. Однако вокруг было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-нибудь дельное. Нужно ждать рассвета – пока же лучи солнца не горели желанием освещать временное пристанище двух беглых волшебников. Или не нужно?
— Люмос Максима! — взмахнул Гарри палочкой. Конец палочки вспыхнул и тут же погас, оставив Поттера в темноте и недоумении.
Почему не сработало заклинание?
— Люмос Максима! — попытался слизеринец снова. И ничего.
— Окей, как скажете… Люмос! — Поттер зажег огонек. Это заклинание работало… Работало же! Так почему не работает Максима?
В голове вдруг всплыли знания о зонах ослабленной магии. Запретных зонах.
Куда они, Мерлин его дери, попали?
Не, серьезно – где они?
Вот океан – совсем рядом. Шумит себе, разбивая волны о каменистый, усыпанный холодным песком берег.
Вот небо над головой – матово-темное, мрачное, без каких-либо намеков на звездный и лунный свет.
Вот песок, забивающийся в кроссовки, холодный и острый, как перец-чили из холодильника.
Да, они действительно на берегу.
Но на каком, мать его, берегу?
— Профессор, — тихо позвал Гарри, но Снейп, видать, надолго вырубился. Он был инициатором трансгрессии, он утянул Поттера сюда. Он должен знать, где они. Ну, да ладно.
Вдруг задул сильный, пробирающий до костей холодный северный ветер – это слетели остатки защиты с двух волшебников, дабы они прочувствовали эту ночь сполна. Поттер поежился. Ему почему-то показалось, что он знает, что это за место.
Океан, холод, северный ветер…
— Мерлин меня дери… — вздохнул Гарри, вдруг пораженный разгадкой. Над океаном, забив на случайные тучи, выползла ярко-желтая луна. — Мерлин меня дери…
Черные тени на фоне ночного светила как бы намекали. Поттер выругался более нецензурно. Все было плохо.
— Профессор, — зная, что не слышит, но не в силах молчать. — Нахера вы притащили нас к Азкабану?
— Значит, Азкабан, — Снейп нахмурился. — И где я свернул не туда? Вот скажите мне, Поттер?
Близилось утро – такое же холодное и пронизанное запахом океана. Двое волшебников, сгорбившись, сидели у скудного, оберегаемого от ветра магией костерка и пытались согреться, выжить еще немного – прежде чем двинуться дальше.
— Когда вы стали подкатывать к моей матери, ваша жизнь уже поехала голубым паровозиком, — Поттер хмуро посмотрел на черные фигуры дементоров, зависшие в холодной дали. — Что, думали, я ничего не вижу?
— Я любил вашу мать с того момента, когда мы впервые повстречались, — Снейп подкинул в костер еще дровишек. — А после смерти вашего отца я, наверное, единственный, кто поддержал ее. И вообще, Поттер, какое вам до этого дело? Или мне напомнить вам, как я застал вас с…
— Молчите, профессор! — погрозил кулаком Снейпу Поттер. — Я был сильно пьян и не понимал, что делаю. А Полумна… она такая добрая и податливая…
— Пить в стенах школы тоже запрещено, кстати, — прищурившись, посмотрел на Гарри Северус. Поттер уткнулся в костер.
— Это вы своему самогонному аппарату скажите, профессор.
— А гнать – не запрещено, — восторжествовало что-то внутри Снейпа, и он улыбнулся.
Утро понемногу вступало в свои права. Прикрытые магическими щитами, укутанные в мантии, двое волшебников сидели и перепирались – просто так. Но каждый из них думал, что им делать. Ни на секунду не переставал думать.
Ведь отсюда нельзя трансгрессировать. Нельзя обойти защиту Азкабана.
А значит, нужно идти куда-то пешком. Искать зону, в которой трансгрессия разрешена. Кто знает, сколько километров придется преодолеть?
И кто знает – что за магия оберегает Азкабан? Быть может, при попытке неудачной трансгрессии их просто разорвет на части?
Все, в общем, было немножечко грустно.
Так думал Поттер, так считал и Снейп.
Впрочем, грусть – обычное явление, когда в километре от тебя над океаном порхают, словно черные бабочки, дементоры.
— Знаете, Поттер, когда вы устанете меня заебывать, я смогу сосредоточиться на решении проблемы, — Снейп задумчиво смотрел вдаль, где парили дементоры, возможно, уже чувствующие, что близ Азкабана появились живые, целые, вкусные души.
— Знаете, профессор, почему мы в запретной зоне? — Гарри не переставал заебывать зельевара.
— Понятно… — вздохнул Снейп. — В общем, Поттер, заткнитесь и внимайте. Выбраться мы не можем. Так?
Гарри, помедлив, кивнул.
— Трансгрессия не работает, магический купол ослабляет и блокирует практически все заклинания, дементоры рядом, — перечислял Северус. — На скалы влезть мы не сможем, защита простирается на многие километры и единственный доступный нам путь…
— Профессор, давайте останемся тут?
— …по воде, а потом – пешочком! Вот. — Снейп довольно посмотрел на Гарри. Слизеринец не знал, что и подумать, как охарактеризовать состояние Северуса Снейпа на данный момент. Когда Снейп вдруг улыбнулся, Поттер понял, что его любимый зельевар чуточку ебнулся.