— Перегрелись?
— Кабы не хуже…
«Волга» остановилась; Сашка дернул рычажок под приборной панелью, отчего щелкнул, открываясь, замок капота, а затем торопливо выбрался наружу. Из радиатора, как заметил после остановки машины Николай, струился парок. Водитель приподнял капот, отшатнувшись от вырвавшегося клуба пара, а затем бухнулся на колени прямо на вечно сырой асфальт, словно отбивая земной поклон автомобильному богу. Но реплика, которую он тут же выдал, меньше всего напоминала молитву.
— Что там? — высунул голову из правой двери Николай.
— Все, бля, доездились! Охлаждалка течет, как из крана. Патрубок, сука, не иначе… знал я, что он ржавый… Ладно, сейчас в сервис быстро гнать надо, пока все не вытекло и машина еще хоть как-то едет. Так что извини, до дома тебя сегодня никак. На автобусе доедешь, вон там остановка, — он махнул рукой наискосок направо под углом к улице.
— Так, может, я с тобой в сервис?
— Не, они до завтра точно не починят, а тебе оттуда дальше добираться. Все, Колян, давай, мне гнать надо! Николай вылез на улицу, пока Сашка забирался внутрь. Так и оставив капот приоткрытым — очевидно, для охлаждения — он рванул с места, мигая аварийкой. Впрочем, правый задний сигнал не работал, так что вместо аварийной ситуации машина показывала едущим сзади левый поворот.
Николай вздохнул. Выходит, завтра с утра он, по всей видимости, останется без машины как раз тогда, когда она ему нужна. И ведь знал же этот придурок, что патрубок менять надо… но как всегда, на авось… Ладно, делать нечего. Николай поплелся вперед вдоль полуразвалившихся (но явно обитаемых) двухэтажек, высматривая, где будет возможность свернуть в указанном Сашкой направлении.
Вскоре показался переулок, уводивший куда-то вниз, хотя вообще рельеф Красноленинска был довольно ровным. Справа тянулись все те же двухэтажные дома; на их разбухшие от сырости, перекошенные стены с редко где уцелевшими фрагментами водосточных труб и грузно нависшие двускатные крыши страшно было смотреть — казалось, все это может рухнуть в любой момент; улица в целом напоминала очередь сельских пьяниц, держащихся друг за друга, чтобы не упасть. Слева громоздились несколько ржавых гаражей, за ними еще какой-то деревянный сарай, а над ним торчала одноглавая церковь с притулившейся сбоку колокольней. Стены церкви были бледно-зелеными, а купол, некогда, очевидно, синий, ныне вылинял до голубого; все это, как видно, не ремонтировалось давным-давно, штукатурка кое-где обвалилась большими кусками, обнажая красные кирпичи, а через верхнюю часть барабана тянулась длинная извилистая трещина. Тем не менее, крест над куполом был, и даже позолоченный; он смотрелся явно новее, чем все остальное, и вновь выглянувшее из-за туч солнце заставило его засверкать почти ослепительно. Николай, подойдя к церкви, вытащил мобильник, чтобы сделать фото; как и предупреждал его Васильчиков, никаким особенным памятником архитектуры эта церковь не была — скорее всего, вполне типичное сооружение второй половины XIX века — но на фоне общего убожества вокруг, да еще и при редком свете солнца, казалась относительно живописной.
Селиванову пришлось долго выбирать позицию, чтобы церковь влезла в кадр, и наконец, вжавшись спиной в стену дома на противоположной стороне переулка, опустившись на корточки и держа мобильный почти на уровне асфальта, он все же сумел сделать снимок в ракурсе снизу вверх. Кадр, правда, вышел косой, но прежде, чем он успел сделать новый, солнце скрылось за тучами, всем своим видом обещавшими, что они надолго, и Николай решил, что потом повернет изображение в редакторе. Затем он поднялся, кое-как отряхнул спину (на асфальт посыпались чешуйки старой отслоившейся краски) и зашел в крошечный церковный дворик, желая для порядка зафиксировать, как именно называется это культовое сооружение.
Массивная потемневшая табличка справа от закрытых двустворчатых дверей возвещала «Церковь Св. Варвара». Николай сперва подумал, что неверно разобрал резные буквы, стилизованные под старославянскую вязь, и что церковь, наверное, святой Варвары. Но, приглядевшись (и даже потрогав последнюю «а»), убедился — нет, Варвара.
«Сюр какой-то», — пробормотал он про себя, а затем сделал снимок доски крупным планом. Народ в редакции, наверное, поржет, когда это увидит. И кое-кому в Америке он тоже это пошлет: «Hi Mike, can you imagine a church of St. Barbarian? Russia has one!»
— Вы хотите зайти?
Николай обернулся. Позади него стоял священник в черной рясе и скуфье. Не мордатый лоснящийся поп с заплывшими глазками из тех, что разъезжают на «Лексусах» и «Мерседесах» — такому в этой глуши просто неоткуда было взяться. Но и не какой-нибудь изможденный подвижник с запавшими горящими глазами и длинными, но редкими прядями бороды, свисающими чуть не до пупа (однажды Николаю довелось брать интервью у подобного персонажа — лидера какого-то там Истинно Православного течения, для которого даже официальная РПЦ была исчадием сатанинского либерализма — и до конца беседы Селиванов досидел с трудом: от святого отца разило козлом даже с расстояния в пару метров). Нет — этого человека, если бы не облачение, Николай принял бы скорее за школьного учителя. Священнику было лет пятьдесят, он был высок и худощав, но в меру, и борода у него имелась, но небольшая и аккуратно подстриженная.