Возможно, какой-нибудь бомж просто переходил дорогу за его спиной. Но нет. Звуки не отставали. Похоже, что его и впрямь преследовали. И это был не один человек. Более того — судя по шлепающим, чавкающим и шаркающим звукам шагов, этих людей становилось все больше. До ворот оставалось еще метров тридцать. Николаю очень хотелось, чтобы сейчас в них въехал очередной самосвал хотя едва ли водитель грузовика стал бы вмешиваться в какую-либо стычку на территории свалки. Но все же тяжелая машина подсознательно воспринималась как некий танк, способный шугануть преследователей. Самосвала, однако, не было. Повернуться и грозно зыркнуть на них, крикнуть «пошли вон!»? Против пары-тройки бомжей это наверняка бы сработало, но их там, похоже, уже не меньше полудюжины, а то и больше. У Селиванова возникло впечатление, что они выбираются из каждой мусорной кучи, мимо которой он проходит. Он снова сунул руку в карман, сжав свое единственное оружие. Шокер — тоже не очень эффективная штука против толпы, если только нападающие не возьмутся за руки. Может быть, плюнуть на все и побежать? Бегущий провоцирует преследование и нападение еще вернее, чем оглянувшийся. Правда, Николай не сомневался, что бомжи в не настолько хорошей физической форме, чтобы его догнать. Но что, если из-за груд мусора, что все еще остаются между ним и воротами, выйдут наперерез новые? Николай шагал с быстро колотящимся сердцем, уже не особо разбирая дорогу среди грязи. Двадцать метров до ворот… десять… Под ногами у него прошмыгнула здоровенная крыса — размером чуть ли не с кошку. Возможно, подумалось ему, бомжи ловят и едят и их тоже. Вот не хватало сейчас только споткнуться о такую тварь и растянуться возле самого выхода… Он не споткнулся, не поскользнулся, не оступился. Через несколько секунд он почти бегом выскочил из разъезженной грузовиками грязи на асфальт за воротами. Ниоткуда не следовало, что он в безопасности. Улица, на которой он оказался, выглядела совершенно безжизненной — слева тянулись гаражи, справа еще какой-то забор, на сей раз деревянный. Кто помешает грабителям — если его и впрямь хотели ограбить — преследовать его и здесь?
Тем не менее, пройдя еще несколько шагов, он остановился и оглянулся. Хорош же я буду, если там никого нет, и все эти шаги были игрой воображения… тогда точно в отпуск пора…
Они были там. Их было десятка полтора, они стояли в воротах и молча смотрели ему вслед. Словно и впрямь были вампирами, не способными переступить границу освященной земли. Среди них были еще один ребенок, беременная баба и плешивый старик в очках, которые, впрочем, все равно не придавали интеллигентности его грубому костистому лицу, заросшему почти до глаз седой щетиной. В очках уцелело лишь правое стекло, да и то было с трещиной.
Николай сделал шаг назад, затем, убедившись, что они не пытаются его больше преследовать, снова развернулся и пошел дальше по улице. Гаражи слева кончились, сменившись длинным бараком в два этажа. На его углу Николай, наконец, прочитал название улицы: Малая Коммунистическая.
Вопреки его недавним мыслям, эта улица выглядела более цивилизованной, чем Большая — во всяком случае, здесь был хоть и скверный, но асфальт. Индивидуальные домики на ней были, очевидно, снесены и заменены бараками слева и огороженным забором пустырем справа, на котором, вероятно, что-то собирались построить, да так и не построили. В соответствии со своим названием, улица оказалась короче Большой и вскоре вывела Селиванова на Т-образный перекресток, вид с которого показался ему знакомым. Здесь стояли восьмиэтажные дома, казавшиеся после увиденного недавно просто небоскребами, и уже на втором из них обнаружилась табличка «ул. Ударников, 49». Еще десять минут спустя Николай, наконец, добрался до своего временного пристанища.
Раздеваясь в передней, он вновь критически осмотрел свои штаны и туфли и громко поинтересовался у хозяйки (она была дома), где здесь можно выстирать брюки. Он имел в виду ближайшую работающую прачечную, но старуха откликнулась: «Давайте, я вам постираю».
— Не хочу вас утруждать, — вежливо ответил Николай.
— Да что там утруждать, в стиральную машину бросить и все. Я все равно сегодня белье стирать собиралась.