— Здравствуйте, Марина. Это Николай Селиванов, журналист из Москвы. Михаил не говорил вам обо мне?
— Нет… но вы звонили мне вчера вечером, — это прозвучало почти обвиняюще.
— Верно, — Николай не стал уточнять причину вчерашнего звонка. — Видите ли, я пишу статью о вашем комбинате и городе. Завтра с утра я встречаюсь с вашим начальником Первого отдела, — он подчеркнул это голосом, давая понять, что вопросы секретности согласованы, — но мне, конечно, хотелось бы услышать не только официальную точку зрения, но и мнение обычных работников комбината. Ваше, например.
— Почему именно мое? — настороженность не ушла из ее голоса.
— Ну, честно говоря, просто потому, что других я совсем не знаю, а о вас мне много рассказывал Михаил, слукавил Николай и тут же позволил себе прямо приврать: — Наговорил кучу комплиментов, между прочим. («Пусть-ка теперь Косоротов попробует это отрицать!») В том числе, кстати — какая вы умная девушка, а это дорогого стоит. Большинство мужчин, как известно, женский ум ценят в самую последнюю очередь, а некоторые и вовсе считают недостатком, хотя у меня подобные типы всегда вызывали отвращение…
— Миша не такой, — подтвердила Марина. Николай решил, что выбрал верный тон, и продолжил:
— Жаль, что он не рассказал вам обо мне. Он обещал, но, видимо, забыл. Впрочем, могу его понять — он ведь сейчас так занят этим своим байкерским проектом, и потом, сложные отношения дома…
— Так вы знаете об их проекте? — быстро спросила Марина, проигнорировав, вопреки ожиданию Селиванова, вторую часть фразы.
— Разумеется, знаю. Он мне все уши прожужжал. Красноленинские байкеры начинают борьбу за здоровый образ жизни и все такое.
— Да. За здоровый образ жизни, — произнесла Марина со странной интонацией. — А что вас, собственно, интересует? Моя работа на комбинате или клуб «Вервольф»?
— Меня, вообще, все интересует. Любые любопытные детали, способные заинтересовать читателя, особенно, конечно, нестандартные. Но моя главная тема, как я уже сказал — комбинат.
— Ну, мало ли, что вы сказали… Может быть, комбинат это просто повод, а на самом деле вы хотите что-то разузнать от меня о Мише. Вряд ли вашим читателям так интересна моя профессиональная деятельность. Вы ведь не думаете, что экспедитор — это тот, кто организует экспедиции?
— Не думаю, — хохотнул Николай, отмечая про себя, что не зря авансом похвалил ее ум. — И логистику от логики тоже отличаю. Конечно, меньше всего мне бы хотелось превращать мой материал в производственный роман эпохи соцреализма — да такое мой редактор и печатать бы не стал. Но, полагаю, даже и в вашей рабочей рутине можно найти свои интригующие моменты, даже загадки, я бы сказал. Вот например…
— Завтра, — оборвала его Марина. — Я не хочу обсуждать это по телефону.
— Хорошо, — с готовностью согласился Николай. — Мы сможем встретиться на комбинате? Я бы охотно взял у вас интервью прямо на рабочем месте. Возможно, вы бы даже могли устроить мне небольшую экскурсию по комбинату, не нарушая, разумеется, норм внутреннего распорядка?
— Нет, — твердо ответила Марина. — Там мы не сможем поговорить… без помех. К тому же я в третьем корпусе сижу, вас туда вряд ли пустят из первого.
— У вас что же, для каждого корпуса свой пропуск?
— Ну, как сказать… постоянные нет, действительны в пределах всего круга. Но вахтерши в коридорах сидят. Своих, ну которые у нас работают, они обычно ни о чем не спрашивают. Но вот чужого с разовым пропуском очень даже могут.
— Неужели они всех своих в лицо помнят? — усмехнулся Николай. — Комбинат же большой.
— Вы не представляете, какой у них глаз наметанный.
— Ну ладно, где тогда? После работы?
— Нет, после работы я завтра не могу… но я могу к вам в обед выйти. Знаете сквер возле памятника Ленину?
— На вокзале, что ли? Это же далеко.
— Нет, на привокзальной площади свой Ленин. Есть еще перед музеем Ленина и перед бывшим горкомом, и бюстов целая куча… но я не про эти. Недалеко от проходной скверик есть, если спиной к комбинату стоять, то слева, там метров пятьдесят пройти… Там в перестройку ларьков вокруг понастроили, чипсы там всякие, «сникерсы», мороженое и все такое, народ туда бегал, кому наше столовское меню не нравится. Потом это все позакрывалось, сейчас один только остался, шаурмой торгует, но я вам ее брать не советую.
— Из кошек и собак делают? — усмехнулся Николай.
— Если не из чего похуже, — серьезно ответила Марина.
В общем, там скамейки вокруг памятника, вот там меня ждите после двенадцати.