Он поспешно поднял глаза, но это явно была не Марина: молодая женщина катила перед собой детскую коляску. Очевидно, мамаша выбралась на прогулку, пользуясь отсутствием дождя. Она опустилась на скамейку наискосок от Николая, предварительно достав из кармана и подстелив мятый пакет, ибо ее короткая дутая куртка ядовито-желтого цвета не могла ее защитить. Таких курток Селиванов тоже не видел с восьмидесятых, и, главное, она образовывала совершенно чудовищное сочетание с длинной серой юбкой. У женщины были длинные, но жидкие белобрысые волосы и кричаще ярко, как у дешевой проститутки, накрашенные губы. Устроившись на скамейке, она первым делом достала сигаретную пачку и закурила, нимало не смущаясь младенцем в коляске в полуметре от дымящейся отравы. Селиванов далеко не впервые подумал, что курящих матерей надо лишать родительских прав.
Она заметила, что он смотрит в ее сторону, и кокетливо улыбнулась. Селиванов с отвращением отвернулся. Ну да, подумал он, скорее всего, мать-одиночка. Или с таким мужем, что… Но, конечно, младенец в коляске — не лучший аксессуар для завлечения мужчин. Хотя с другой стороны — кто сказал, что ее интересуют серьезные отношения?
Николай посмотрел на часы, потом на пустой проход между мертвыми киосками и вновь вернулся к игре, дабы все-таки выиграть финальный матч. Однако бразильская команда, к его неудовольствию, даже и в виртуальном варианте оказалась крепким орешком — первый тайм он проиграл со счетом 2:3. Только он приступил ко второму, все еще надеясь отыграться, как у него над ухом раздалось:
— Вы Селиванов?
Николай поднял голову. На этот раз ошибки быть не могло. Над ним стояла молодая женщина в блестящем красном плаще; ее морковно-рыжие волосы венчал кокетливо скошенный набок коричневый берет. Фигурка у нее была ладная, это было заметно даже сквозь плащ; что же касается лица, то оно балансировало аккурат на грани между красотой и безобразием. Бывает такой тип внешности, где от одного до другого — не размытый спектр, а резкий перепад. Чуть-чуть, самую малость, пошире рот, повыше кончик вздернутого носа, побольше веснушек под глазами — и то, что только что казалось очаровательным, мгновенно оборачивается своей противоположностью. Так что Алевтина Федоровна, описывая «страшную девку», пожалуй что не сгущала краски, по крайней мере, сознательно — она действительно воспринимала внешность Марины именно так, в то время как восприятие Михаила было, очевидно, обратным.
Но, во всяком случае, выражение на этом лице было решительным.
— Здравствуйте, Марина, — сказал Николай. Мобильник в его руке изобразил свисток и шум трибун, сообщая о пропущенном голе. Николай выключил игру и сунул телефон в карман.
Марина опустилась на скамейку рядом с ним.
— Вы так незаметно подошли, — Селиванов улыбнулся чуть извиняющейся улыбкой, словно игра, за которой она его застала, была делом не совсем приличным. — Я не слышал.
— Я пришла оттуда, — она показала через плечо на разрезавшую кусты тропинку между скамейками позади площади.
— Не со стороны комбината?
— Нет.
— Вы наблюдали за мной прежде, чем подойти, — понял Николай.
— Ну… да.
— Поскольку вы все же подошли, не спрашиваю, какой вы в итоге вынесли вердикт, — вновь улыбнулся Селиванов. Рад, что заслужил ваше доверие.
— Я бы все же хотела, чтобы вы показали ваше удостоверение, — твердо произнесла Марина (у Николая даже мелькнула мысль, что фраза прозвучала слишком уж твердо, словно заранее отрепетированная).
— Хорошо, смотрите, — рассмеялся он. — У вас на комбинате, как я погляжу, все прямо помешаны на безопасности. Хотя с общим антуражем не стыкуется. Мне представлялись чуть ли не бункеры с метровыми стенами и автоматическими бронированными дверями, как в ядерном бомбоубежище. Тревожные сирены и защитные костюмы. А оказался этакий кондовый НИИ… или заводоуправление… в каких я сто раз бывал. На стенах старые стенгазеты, сотрудницы пьют чай с тортом в рабочее время…
— Сейчас у нас мало работы, — подтвердила Марина. — Ну, вы знаете, наверное. Раньше, говорят, строже было. Но я здесь всего три года работаю.
— Скучно вам, наверное? — посочувствовал Николай. — Я бы вообще, наверное, с ума сошел на такой нетворческой должности. А тут еще и работы никакой, и даже на компьютере не поиграешь и по интернету не полазишь. Почему, кстати? Я, конечно, слышал байки о каком-то поле, из-за которого у вас не работает никакая электроника, но ведь это не может быть правдой?