— Так вот, значит, что значит «борьба за здоровый образ жизни», — протянул Николай. — И что вы предлагаете делать? Если, как вы говорите, Михаил ничего не хочет слушать.
— Ну вы же журналист! Расследованиями всякими занимаетесь. Выведите эту погань на чистую воду!
— Вообще темка интересная. Не всероссийского, конечно, масштаба, но в качестве, так сказать, case study… Однако, откуда вы знаете все эти подробности? Как я понял со слов Михаила, вы не слишком вовлечены в жизнь «Вервольфа». У него сейчас нет мотоцикла, а девушка байкера не может кататься с другими байкерами.
— Ну да, не слишком, — подтвердила Марина. — Поначалу он меня и в самом деле увлек этой байкерской романтикой, я, дура, поверила в эти сказочки… рыцари дорог и все такое… А потом, когда только рожу этого Джабира увидела, уже многое стала понимать… да и не только его…
— Но вы же понимаете, одних подозрений мало. Чтобы сделать статью с серьезными уголовными обвинениями, нужны железобетонные доказательства.
— Ну, — Марина замялась, — мне, в общем, дали верную информацию. Из надежного источника.
— Какого? Только учтите, если вы мне скажете, что Вовка сам вам выболтал по пьяни, я вам вряд ли поверю.
— Ну… не он лично, а кое-кто из его сообщников, и не то чтобы мне, но… действительно выболтал. Не все в деталях, но достаточно, чтобы сообразить остальное.
— Хорошо, тогда кому? Марина, если вы хотите, чтобы я помог вам и вашему… гм… Михаилу, не вынуждайте меня тянуть из вас каждое слово клещами. Мы свои источники не выдаем, но и полагаться на голословные утверждения не можем.
— Ладно, — решилась Марина. — Мне рассказал мой отец. Хотя он не имел на это права.
— Ваш отец? — удивился Николай. — Инженер? Он-то тут при чем?
— Бывший инженер. Сейчас он… священник. А это — тайна исповеди.
— Погодите, — Селиванов начал понимать, — ваша фамилия Ермолаева? Марина Никодимовна Ермолаева?
— Да. А вы разве не знали?
— Теперь знаю. Как странно — я говорил с вашим отцом только вчера. И это была совершенно случайная встреча.
— У нас маленький город, — невесело улыбнулась Марина. Можно сказать, все друг с другом как-то связаны. Хотя он бы вам, наверное, сказал, что ничего случайного не бывает.
— Ну да. Все — воля божья. В том числе и то, — не удержался Николай, — что, выражаясь по-христиански, его дочь живет во грехе с женатым мужчиной.
— У нас с отцом… непростые отношения, — признала Марина. — Я из дома сбежала, как только шестнадцать исполнилось.
— Подростковый бунт? Или было от чего бежать?
— Да было. Нет, не в этом смысле, — вдруг смутилась она. — Никаких извращений и домогательств, нет. Хоть про попов и говорят, что они все или педофилы, или голубые, но мой-то попом стал, когда ему уже под сорок было, и у него нормальная семья была. То есть в общем-то в детстве я неверующей росла, а потом, как он вдруг резко стал ко Христу обращаться… и меня обращать, соответственно…
— И в разрезанных кошек не верили? — усмехнулся Николай.
— Вы и про это знаете? Верила. В это все верят.
— И как? Лично не пробовали?
— Честно говоря, однажды хотела, но побоялась.
— Когда узнали про болезнь матери?
— Да, — призналась Марина. — По правде, иногда я даже сейчас думаю, что если бы тогда не испугалась… хотя это глупость, конечно. И мама, если бы узнала, в ужас бы пришла.
— Так, значит, с отцом у вас возникли разногласия на религиозной почве.
— Да. Креститься он меня все-таки уговорил. Но потом… все эти его постные проповеди… то нельзя, это нельзя… в джинсах не ходи, волосы закрывай… про мальчиков и не говорю… И главное — ради чего? Что, говорю, тебе бог-то твой дал? Жену и ту забрал. В рай попасть надеешься? Вкладчики МММ тоже надеялись. Это тогда как раз эта история с МММ была… Ну допустим, говорю, есть твой бог, но кто тебе сказал, что он за твои вклады дивиденды платить собирается, а не разводит тебя, как лоха? И всех таких, как ты… А что ему, на него ведь даже в суд не подашь! В общем, сбежала я от него… от отца, в смысле. Лучше уж у чужих людей по углам ютиться… они хоть в душу не лезут…