— Пока нет.
— А я вот сначала маму, теперь этого охламона… По нему у меня пусть и особой скорби нет, а все равно, возня вся эта… справки, бумаги, место на кладбище…
— В третий раз повторяю — на вашем месте я бы предоставил всю заботу об… — «утилизации», чуть не вырвалось у Николая, но он все же избрал чуть (лишь чуть) менее жесткую формулировку: — избавлении от его останков государству.
— Нет, ну как, не по-людски это…
«Да уж, — подумал Селиванов, — все, что делает наше государство, не по-людски, это точно.»
— Отпевание вот организовать, — продолжала Светлана. — Он крещеный все-таки… на зоне крестился.
«Не очень-то это ему помогло», — заметил Николай мысленно.
— Ну тут, слава богу, хоть мой бывший помочь взялся, — продолжала женщина. — Сказал, он через своих байкеров договорился, в церкви святого Варвара бесплатно отпоют. Самое место, там у нас всю жизнь уголовников отпевают…
— Вообще говоря, это в любой церкви обязаны бесплатно делать, — заметил Николай. — Священникам запрещено продавать свои услуги. Они могут только принимать пожертвования. И хотя у них эти пожертвования оформлены как твердый прейскурант, на самом деле это дело добровольное, и тому, кто пожертвование не сделал, или сделал меньше указанной суммы, они все равно не имеют права отказать.
— Ой, вы это им расскажите!
— Рассказал бы при случае, но мне их услуги не требуются. А про этих самых байкеров вы что можете сказать?
— Ой-й… — Николаю явственно представилось, как она в раздражении машет рукой. — Знаете поговорку: «В России две беды — дураки и дороги. А при их соединении получаются байкеры!»
— Ясно, — хохотнул Селиванов. — Стало быть, вас Михаил никогда в свой клуб втянуть не пробовал? Ну, когда у вас еще хорошие отношения были?
— Я ему сразу дала понять, что мне вся эта немытая публика с пивными животами и сальными космами неинтересна. Терпела, конечно, как другие жены футбол терпят — смотреть смотри, раз уж так хочется, только не требуй, чтоб я рядом сидела и «болела». Но от телевизора, по крайней мере, никто не умирал…
— Не совсем. Инфаркты и инсульты во время спортивных трансляций — не редкость.
— … а эти дураки на дорогах бьются только так. Я уж ему сколько раз говорила — сына сиротой оставишь… Когда он свой мотоцикл продал, была просто счастлива. Теперь, правда, опять покупает, денег нет, а туда же… Вовка, это друг его, они вместе этот клуб организовали, ему типа одолжил, чем отдавать только будет… ну да теперь меня это уже, слава богу, не касается!
Угу, подумал Николай. И если Михаил теперь убьется — в результате аварии на дороге или еще как — это разом решит для милой Светочки целую кучу проблем.
— А про Вовку этого что сказать можете? — продолжил расспросы он.
— Неприятный тип. Корчит из себя этакого рубаху-парня, а на самом деле… В тюрьме сидел, между прочим.
— Да, я слышал. А фамилия его как?
— Фамилия у него подходящая — Крутов. Не потому, что крутой — хотя сам-то он себя, конечно, считает! — а потому, что вечно крутит чего-то.
— Кстати, Светлана, а вам когда из милиции звонили — это ведь лейтенант Сысоев был?
— Кажется, так, я не особо обратила внимание на фамилию… а что?
— Он вас ничего не просил передать для меня?
Женщина несколько секунд молчала, затем неохотно произнесла:
— Просил. Что теперь, мол, вы можете возвращаться в Москву со спокойной совестью. Что тут вас уже точно ничто не задерживает.
— Понятно, — усмехнулся Николай. — Не оставляет, выходит, своих попыток меня отсюда спровадить. Вынужден его разочаровать — я уеду не раньше, чем сочту нужным.
— Знаете, — сказала Светлана, — наверное, это не надо говорить по телефону, но я очень на вас надеюсь. Только такой человек, как вы, может вывести их на чистую воду.
— Кого — их?
— Их всех. Все наше расчудесное болото.
— Ну так помогите мне! У меня такое чувство, что вы рассказываете не все, что знаете.
На этот раз Светлана молчала настолько долго, что Николай даже сказал «алло?», думая, что связь оборвалась.
— Я… — откликнулась она наконец, — вы меня извините, Николай, за этот пошлый штамп, но я действительно просто слабая женщина. Не боец и не революционер. И, тем более, у меня сын. И бабушка старая.
— Ладно, — вздохнул Селиванов. — Тогда у меня только такая невинная просьба: отзвонитесь мне завтра после похорон и скажите, был ли там Славест. И вообще как он отреагирует на известие.