— Хорошо. Это важно для вашего расследования?
— Никогда не знаешь заранее, какой пустяк может оказаться важным…
Николай попрощался и нажал «отбой», а затем некоторое время сидел, размышляя. Стало быть, Петьке перегрызла горло крупная собака, после которой к телу значительное время не притрагивался больше никто из ей подобных…
Кажется, он знал, где видел эту собаку.
Затем он все же позвонил Косоротову.
Телефон долго не отвечал, и Николай уже уверился, что ответа не будет, но в последний момент в трубке все же прозвучало торопливое «Алё?» Слышно было не очень хорошо — мешал какой-то шум, должно быть, уличный.
— Это Николай Селиванов. Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно.
— Мм… да, конечно… вы можете перезвонить попозже?
— Могу, но это не телефонный разговор. Нам надо встретиться лично.
— А до… — звук пропал, затем снова появился, как бывает во время езды, — …тра подождать не может?
— Думаю, Михаил, что в ваших интересах обсудить это как можно скорее.
— Хм… — звук снова пропал, но затем слышимость стала лучше. Возможно, едущий остановился, — …вайте так. Я сейчас как раз еду Женьку из школы забрать, потом… хотел с ним за город прокатиться, ну ладно, отвезу его в кафе, и пока он там мороженое-пирожные ест, мы с вами спокойно побеседуем. Идет?
— Вполне. Какой адрес кафе?
— Это на углу Мехлиса и Ким Ир Сена. Рядом с кладбищем, не перепутаете, там еще напротив венки продают.
— Господи, у вас тут и улица Ким Ир Сена есть?
— Скажите спасибо, что не Пол Пота. Кстати, тоже была одно время. Но потом, когда уже даже совкам стало за него неудобно, переименовали в Хо Ши Мина. Короче, вам с Ударников минут пятнадцать, наверное, ехать. На Ким Ир Сена, а не на Хо Ши Мина, в смысле.
— Мне еще моего шофера дождаться надо. Давайте минимум на полчаса закладываться. А для надежности и на сорок пять минут.
— Ладно, покатаю Женьку подольше по улицам…
— Кстати, Михаил… я, конечно, лезу не в свое дело, но мне кажется, он не будет в восторге, что его, такого большого, забирает из школы отец, особенно на глазах одноклассников.
— Так, как сегодня — будет! — довольно хохотнул Косоротов. — Ладно, до встречи.
Сашка не подвел, удивления названным местом адресом не высказал, и на место Селиванов прибыл с большим запасом.
— Теперь езжай, куда хочешь, — напутствовал водителя Николай, выбираясь из машины. — Здесь меня ждать не нужно.
— Ладно-ладно, не буду мешать твоей свиданке, — осклабился Сашка.
— Да что ты все заладил на одну тему! — рассердился Селиванов, но потом мысленно махнул рукой: пусть думает, что хочет, так даже лучше.
После того, как машина скрылась за углом (это был угол каменной кладбищенской ограды), Селиванов огляделся по сторонам. Кладбище у него за спиной было, очевидно, то самое, что он видел со стороны комбината, но теперь он оказался с противоположной его стороны; труба комбината маячила вдали за бесконечными рядами могил и не столь многочисленными кладбищенскими деревьями. На углу и в самом деле располагался магазинчик кладбищенских товаров, окруженный множеством выставленных наружу венков. Разноцветные искусственные цветы, все больше ярко-красных, оранжевых и желтых тонов, контрастировали с окружающей сырой серостью настолько резко, что казались не частью реального пейзажа, а изыском дизайнера, поигравшегося с цветностью и насыщенностью в «Фотошопе». Эти кладбищенские венки были, пожалуй, самым ярким и пестрым — и едва ли не самым жизнерадостным — зрелищем, увиденным Селивановым за все время пребывания в Красноленинске.
Кафе находилось наискосок через дорогу. Сквозь его большие, от пола до потолка, окна Николай видел пустые столики внутри; лишь за одним сидела какая-то парочка. Справа от кафе, отгороженная от него стенкой из трех мусорных ящиков, располагалась детская площадка — и вообще, вероятно, зона отдыха соседних домов. Качели в ряд (насколько Николай мог разглядеть со своего места, из четырех лишь у одних сиденье было целым), низенькая карусель, разновысокие турники, песочница, плюс несколько скамеек простейшего типа — одна доска сиденье, другая — спинка — образовывавшие что-то вроде пунктирной дуги. По местным меркам — прямо-таки идиллия благоустройства и наверняка любимое место соседских посиделок (и, вполне возможно, по совместительству и выгула собак). С видом на кладбище, да — все скамейки, так или иначе, были развернуты именно в эту сторону. Сейчас была занята лишь одна из них, та, что ближе к песочнице — на ней сидели и о чем-то беседовали две типичные домохозяйки за сорок (Николай готов был поспорить, что они обсуждают какой-нибудь сериал или, во всяком случае, нечто, связанное с телевизором); в песочнике возился неопределенного пола ребенок лет четырех в вязаной шапочке с помпоном, по всей видимости, принадлежавший одной из них. Кажется, он только что что-то откопал своей пластмассовой лопаткой и теперь внимательно изучал добычу. «Миша, брось бяку!» — вдруг строго крикнула одна из собеседниц и даже приподнялась на лавке в знак серьезности своих намерений. Угу, подумал Николай. Вот и я сейчас буду заниматься тем же самым — убеждать Мишу бросить бяку. С той разницей, что этого Мишу не получится отшлепать, если слова не дойдут.