— Такие вопросы — всегда личное, — невесело улыбнулась Светлана. — Но я, в общем-то, не имела в виду… свидание. Я просто…
— Ну, вот и хорошо, — поспешно кивнул Николай, не желая длить неловкость. — Вы позволите? — он сделал движения пройти. — А то я еще даже руки не мыл.
— Да, конечно. А я уже пойду. До свиданья.
— Всего доброго.
На кухне его ждали замотанная в толстое одеяло кастрюля на столе и красная утятница на плите. Размотав одеяло, Николай колупнул вилкой еще теплую картошку (которой было явно больше, чем он мог съесть), подумал, хочет ли он снова возиться с газом, разогревая все это (как все же неудобно, когда в доме нет микроволновки!), и решил, что сойдет и так. Быстро проглотив ужин, он отправился в свою комнату. Раскрытый ноутбук терпеливо поджидал своего хозяина; Николай шевельнул мышку (тачпады он терпеть не мог), и чернота энергосберегающего режима сменилась белым окном редактора. Селиванов с неудовольствием заметил, что, бросаясь в бой, не записал текст, и поспешил это исправить. Его взгляд упал на часы в углу экрана — ровно 21:00 — и у него мелькнула мысль посмотреть местные новости.
Он подошел к телевизору, досадуя на отсутствие дистанционного пульта (который, очевидно, был не потерян, а просто не предусмотрен конструкцией этого древнего монстра) и, присмотревшись к передней панели, щелкнул кнопкой включения. Телевизор тут же отозвался последними тактами мелодии, которую Селиванов ненавидел с детства — позывными программы «Время». Ненависть эта, впрочем, не была связана с идеологией — просто под эту мелодию, означавшую 9 вечера, маленького Колю отправляли спать. У него и сейчас возникло желание переключить канал — он хотел найти какую-нибудь местную программу, а не всероссийскую. Но его рука, уже легшая на допотопный поворотный переключатель (Николай еще в детстве недоумевал, зачем в СССР выпускают эти переключатели на 12 каналов, если в реальности имеются всего 4?), замерла, когда он услышал, как знакомый по все тому же детству хорошо поставленный голос произнес: «Добрый вечер, товарищи! В эфире программа „Время“».
«Товарищи»? И ведущая у нынешнего «Времени» совсем другая…
Он сделал шаг назад, глядя на экран, на котором наконец проступила зернистая черно-белая картинка. Да, это был тот самый предельно аскетичный дизайн советской студии и двое дикторов, ничуть не изменившиеся за двадцать лет.
«Сегодня в Кремле Леонид Ильич Брежнев…»
Что?!
У Николая мелькнула мысль, что по такому телевизору ничего другого показывать и не могут. А затем — и вовсе идиотская, о провале во времени в стиле идиотской фантастики про «попаданцев» (уже за одно это слово, по мнению Селиванова, следовало убивать, как минимум, морально). Но, конечно, уже в следующий миг он пришел к выводу, что это просто фрагмент исторической хроники, включенный в какой-нибудь документальный фильм. Ему стало любопытно, что это за программа и к чему это видеоцитирование, и он стал смотреть дальше, стоя перед телевизором — но «фрагмент» и не думал кончаться. Причем ни о каких действительно исторических событиях речь не шла — так, стандартное пропагандистское бла-бла-бла о неуклонно улучшающейся под мудрым партийным руководством жизни простых советских людей и кознях задыхающегося в когтях кризиса и безработицы империализма.
Досмотрев эту муть уже практически до прогноза погоды, Николай, наконец, не выдержал и переключил канал. На экране немедленно появилась задница. Задница была голая и потная, судя по всему — женская, и совершала характерные возвратно-поступательные движения, сопровождавшиеся не менее характерными звуками. Селиванов с отвращением переключился дальше и на сей раз услышал лишь шипящий шум. Остальные десять каналов показывали «снег». Он выключил телевизор.
М-да. Богатый духовный выбор имеют красноленинцы, ничего не скажешь. Но если порнуха по телевизору особо не удивляла, то кому могло понадобиться транслировать вместо реальных новостей советскую программу «Время»? Николай даже заглянул в тумбочку под телевизором, проверяя, нет ли там видеомагнитофона. Но нет, магнитофона не было — только какие-то пыльные журналы, кажется, тоже еще советских годов. Стало быть, он видел реальный эфир. Надо будет расспросить утром старуху.
Он вернулся к своему ноутбуку, чувствуя, что рабочее настроение вновь испорчено, но надо хоть как-то закончить то, что ему помешал доделать визит Петьки. Да и кое-какие пункты из диалога с лейтенантом Сысоевым тоже имело смысл законспектировать, пока он их еще ясно помнил. Когда он, наконец, закончил с этим, то почувствовал, что преизрядно устал за этот насыщенный и в целом неприятный день. Можно было еще посмотреть на ночь фильм — на винчестер ноутбука было закачано несколько еще не виденных Николаем — но он решил, что уснет прямо за компьютером.