— Угу. На это, стало быть, есть деньги… А порнуху по другому каналу тоже дотируют?
— Нет, там не только это показывают, — чопорно поджала губы Алевтина Федоровна. — Это после девяти вечера только. А так там нормальные передачи в основном. Сериалы, спорт, эти, как их теперь называют ток-шоу…
— Про политику? — иронично осведомился Николай, заранее зная ответ.
— Да нет, про то, что простых людей волнует. Можно ли простить супружескую измену, «звезды» и их поклонники и все такое.
— Угу. То есть в городе, где загнулось единственное крупное предприятие, нет ни работы, ни денег, уровень преступности выше, чем в Колумбии, а большинство мужчин еле доживают до пятидесяти, простых людей волнует исключительно личная жизнь звезд и семейные скандалы соседей. Нет, я, конечно, понимаю, что это преднамеренная политика оболванивания, но ведь это смотрят…
— Ну а что смотреть-то? Про нищету и преступность — этого и в жизни хватает. Для этого телевизор не нужен, в окно посмотреть достаточно. Или в зеркало. Людям отвлечься хочется.
— На что отвлечься-то? На что-то высокое или на чужие семейные дрязги? Кстати, даже и не настоящие — во всех таких ток-шоу роли «простых людей» исполняют артисты…
— Ну, не скажите, про высокое там тоже показывают. Ежедневная программа «Благая весть», для верующих, очень хорошая передача. Батюшка Серафим ведет.
— Да уж, выше некуда… И батюшку вашего не смущает, что он делит один канал с порнофильмами?
— Ну так ведь и Христос стол делил с блудницами. И фарисеи его в этом упрекали, а он им что сказал? «Врач нужен больному, а не здоровому.»
— Ну и многих этот ваш врач уврачевал в перерывах между порнухой? Есть статистика по динамике алкоголизма и преступности, или по подростковой беременности, после того, как начались его передачи?
— Этого я не знаю…
— Зато я знаю. Не по Красноленинску, по миру в целом. Самые религиозные страны — они же и те, где самый высокий уровень бедности и преступности. Больше всего верующих — в тюрьме… Ну ладно, это, как я понимаю, два ваших местных канала. А остальные-то где же?
— Остальные ваш телевизор не берет Это надо кабельное подключать, деньги платить.
— Ну метровые-то каналы должны и так приниматься. На ту же антенну, что эти два.
— Это я не знаю, метровые, километровые… я в технике-то этой никогда не разбиралась. Если что и ловится, то я не знаю, как настроить. Мужчин-то нет. Вот, может, вы умеете?
— Н-нет, — покачал головой Николай. — Как настраивать подобную древность, а не знаю. Вот если бы современный телевизор, тогда не проблема.
— Ну, вот. Критиковать-то всякий может…
Селиванов предпочел не продолжать бессмысленный спор и молча доел завтрак. Затем, в очередной раз борясь с ощущением deja vu, принялся дозваниваться в горадминистрацию. Минут через пятнадцать ему удалось пробиться через сплошное «занято». Уточнив на всякий случай, туда ли он попал, он напомнил о своем вчерашнем звонке и вновь вежливо осведомился, когда сможет встретиться с мэром.
— Оставьте, пожалуйста, ваш номер, вам перезвонят, — прощебетала трубка.
— Вы мне это вчера обещали, — вздохнул Николай. — И номер я вам оставлял.
— Это вы не мне оставляли, — возразила трубка. — Я сегодня первый день из декрета вышла.
— Поздравляю, — вырвалось у Селиванова. — Ну хорошо, записывайте… — он продиктовал номер. — И передайте, пожалуйста, Игнату Игнатовичу, что я не какой-нибудь назойливый папарацци. Статья о вашем городе в одной из ведущих российских газет пойдет на пользу, в первую очередь, самому городу. Нас читает даже высшее руководство страны («да уж, еще как читает!»), и это хороший повод донести позицию городской администрации до Центра, минуя обычные бюрократические препоны.
— Да, конечно. Ждите, вам обязательно перезвонят.
— Когда? — с нажимом спросил Николай.
— Сегодня.
— Во сколько?
— Ну, вы же понимаете, я не могу вот так сказать за Игната Игнатовича… у него так много дел…
— Я понимаю, какой он занятый человек. Но я вас спрашиваю сейчас не о времени интервью, а только о звонке, в котором мне назовут это время. Для того, чтобы определиться, в какой день и во сколько он сможет меня принять, ему не потребуется больше пары минут. Только посмотреть свой график.
Похоже, сложная конструкция «назовите мне время, в которое мне назовут время» повергла секретаршу в ступор, поскольку она молчала добрых полминуты. Селиванов уже подумал, не пошла ли она спрашивать шефа. Но трубка тут же поспешно выпалила: