— Так это вы сами продаете эти заглушки?
— Нет. Это я для примера. А так продавал бы без всяких интеллигентских угрызений. Просто на них много не заработаешь.
— Ну да. Деньги не пахнут.
— Вы думаете, я для себя стараюсь? Да для того же Женьки, чтобы его из этого дерьма выпихнуть. Чтобы он, действительно, уехал учиться в какой-нибудь западный университет и остался там.
— Вы хотите оставить его себе после развода? Несмотря на эти ваши… опасения?
— Хочу. Мне кажется, когда кончится эта вся вязкая неопределенность, ну и Светка перестанет его против меня настраивать, мы с ним найдем общий язык. Но вы же знаете, наши суды почти всегда на стороне матери… тем более, сейчас у меня формально работы нет.
— А она таки настраивает?
— Не то чтобы напрямую, но… Вы ж понимаете, как это делается.
— Во всяком случае, вашу новую подругу он не приемлет категорически.
— Ну, это дело обычное в таких случаях.
— Боюсь, что в данном случае вариант «стерпится-слюбится» исключен принципиально. Если, конечно, вы не готовы пожертвовать своей, пардон, интимной жизнью ради сына.
— Ох, — вздохнул Михаил, — сложно это все. Сложно… и тошно. И так, как есть, оставлять невозможно, и выхода хорошего нет.
Впереди показалась уже хорошо знакомая Николаю изба, и он почувствовал облегчение от того, что поездка с нетрезвым водителем закончилась благополучно. Хотя, наверное, если бы не выпитое, Михаил воздержался бы от многих сегодняшних откровений. In vino veritas, да.
— Спасибо, — вновь поблагодарил Селиванов, выбираясь из машины. — Удачи.
— И вам, — откликнулся Михаил. — Так вы, когда статью писать будете… вы помните, что я это для Женьки.
Джип уехал, разбрызгивая грязь из-под колес. Николай поднялся на крыльцо и вошел в дом.
Старуха была дома и осведомилась у него, когда он будет ужинать. Николай ответил «часов в семь», что ее, как видно, вполне устроило.
— Кстати, Алевтина Федоровна, — заметил Селиванов, прежде чем направиться в свою комнату, — познакомился сегодня с вашим правнуком.
— С Женей? — по лицу старухи нельзя было понять, как она отреагировала на это известие.
— А что, у вас есть другие?
— Нет, только он. Очень умный мальчик.
— Да, я заметил, — Николай сделал паузу, выжидая, не захочет ли старуха добавить что-то еще, но она молчала, и он направился к себе.
На сей раз от ноутбука его оторвал телефонный звонок. Номер был местный, но незнакомый.
— Это журналист Селиванов? — строго осведомился немолодой голос. Николай подумал, что он мог бы принадлежать отставному военному.
— Да, это я. А вы…?
— Славест Владимирович Карлов, — представился голос. — Света Безрукова сказала, что вы хотите получить пропуск на комбинат.
— А, да. Большое спасибо, что позвонили, — Николай постарался придать своему тону как можно больше любезности, хотя Славест с самого начала вызывал у него неприязнь. — Видите ли, мне для моей статьи нужен даже не просто пропуск — мне нужно взять интервью у кого-то из руководства комбината. Лучше всего, конечно, у директора или его заместителя. Вы могли бы этому посодействовать?
— В зависимости от того, что вы собираетесь писать. Лить грязь на Комбинат, — он произнес это слово так, что большая буква определенно подразумевалась, — в погоне за дешевой сенсацией? Я ведь навел справки, из какой вы газеты и что она собой представляет.
— Писать, Славест Владимирович, я собираюсь правду, — задушевно сообщил Николай. — А чистая она или грязная, сенсационная или не очень — это уже не от меня зависит. А от объективной реальности, данной нам в ощущениях, — он намеренно употребил марксистскую формулировку. — Если вас интересуют детали моего редакционного задания, то оно состоит в том, чтобы рассказать о сложном положении, в котором оказался ваш город после фактического сворачивания работ на комбинате. Я собираю мнения, которые есть на этот счет в городе. Разные мнения разных людей, как это и требуется для объективной картины. Понятно, что среди этих мнений присутствуют и критические. И столь же понятно, что без официальной позиции руководства комбината и властей города картина будет неполной и необъективной. Мне бы этого не хотелось, а вам?
— Знаю я, какую вы правду напишете, — буркнул Славест. Вырвете какую-нибудь фразу из контекста, а к ней еще издевательский комментарий добавите.