И как это часто бывает во сне, мы вдруг оказались в постели. На мне уже была какая–то полупрозрачная кружевная шелковая сорочка, он, нависая надо мной, целовал меня глубоко и проникновенно, опускался ниже, нежно и трепетно касаясь кубами подбородка, шеи, яремной ямки, ключиц, следовал ниже к кружевному декольте моего одеяния. Рука его сильней сжала ягодицу, скользнула по талии, выше, осторожно так, словно знакомясь, обхватила мою правую грудь, мимолетно касаясь, соска. Я снова издала сладостный стон и услышала горячий шепот у самого уха:
– Тише, Гучи. Ты же не хочешь всех перебудить.
Это прозвучало так нежно, так ласково, (хотя и надоевшее уже без меры прозвище «Гучи»), его голосом, голосом Никсона. Смысл сказанного дошел до меня ни сразу, а когда дошел я, распахнула глаза, и мой возмущенный возглас подавил поцелуя Никса. Я отключаюсь на пару секунд, беря его за лицо и притягивая. Но когда полностью осознала, что мы делали, и где именно находились в этот момент обе его руки, резко села.
Твою мать это был не сон!
– Ты что здесь? – начала я возмущенным шепотом и огляделась по сторонам.
Я была на надувной кровати Гая, на второй надувной кровати, что стояла ближе к входу в зал, другая, на которой как раз и должна была спать я, и на которой дрыхла Белка находилась у окна. На диване развалился звездой Чекист. Я надеялась, что он спал, иначе этот наглец увидел шоу, что ему не предназначалось.
– Черт, я перепутала, – зашептала я, пытаясь выбраться из объятий Никса, убежать от собственных желаний. – Я перепутала кровати.
– Перепутала, – согласился Никсон, – с кем не бывает.
Снова обхватывая меня рукой за талию, он попытался вновь уложить меня на постель.
– Нет, Никс, ты не так все понял, – лепетала я, пытаясь ему противостоять.
Если бы у моего тела было право высказать свои реальные желания, оно бы меня сейчас заткнуло, так как разбуженное прикосновениями Никсона требовало логичной разрядки.
– Я перепутала, – продолжала оправдываться я, – я думала это Белка, что ты – это она, что, боже…
Последнее слово я выдохнула, когда он, коснулся рукой моего обнаженного живота.
– Гучи, – невероятно чувственно изрек он.
– Да… откликнулась я, невольно поддаваясь вперед.
– Заткнись, – шепнул он у самых моих губ, а после осторожно приник к ним и принялся исследовать мой рот, рука его тем временем проделывала то же самое под безразмерной сорочкой, но без грубостей и пошлостей, едва касаясь кожи. Я растерялась окончательно.
Тело мое требовало еще, стремилось к нему отчаянно. Моя грудь отяжелела, налилась, соски набухли, внизу живота все завязалось в тугой узел, а между ног стало мокро. Никсон был нереальный любовник, просто идеальный для меня. Он знал, где нужно настоять, соблазнял правильно, ласкал как надо, не стремился грудью моей управлять как рычагом автомобиля, да и не вторгался грубо в меня, надеясь, что я возбужусь сама собой.
Но я все еще сомневалась. Да, он хороший, но язык за зубами не держит. И что я буду делать, когда каждая собака начнет трепать мое имя, а Крот так и вообще не оставит в покое?
– Никс … погоди… стой… я…
Пыталась отделаться от него я, но Никсон знал свое дело, он переместил руку с живота, на внутреннюю сторону бедра, затем заскользил ею вдоль линии талии, нежно обхватывая грудь, от этого простого прикосновения по телу разбегались толпы мурашек.
– Что? – спросил он, усмехаясь мне в губы.
«Ничего» – подумала я, притягивая его голову ближе, и в ответ, вторгаясь в его рот.
13. Justify Sex
Listen
This is the sound of love
When human nature
Feels that sound
We tear it down
Then justify
из реп. Dan Balan
Дальше все было как в тумане. Я помню, что мне было невероятно хорошо, что терялась в его объятиях и млела в ласках. А конкретные действия смешались для меня в одно сплошное удовольствие.
Буквально оседлав меня, Никсон прошелся руками от бедер, выше к талии, груди и снял с меня этот нелепый балахон, причем я, понимая его намерения без слов, вытянула руки, помогая в этом. Он уставился на меня, как на восьмое чудо света, как на произведение искусства, а у меня мелькнула мысль прикрыться руками, все-таки тело мое неидеально. (Хорошо, что в лежачем положении живот впал внутрь и смотрелся вполне плоским). Но как только я попыталась этот сделать, он нетерпеливо завел их за голову и теперь уже без всяких льняных преград наслаждался видом моего тела, ласкал его. Все максимально просто, но так будоражаще. Обычные поглаживания, скольжение ладоней по животу, контурам тела, легкие касания кончиками пальцев и я уже стала извиваться под ним, а когда он накрыл грудь, нежно касаясь округлых полушарий, словно на ощупь изучая их, растирая легонько горошины сосков, а после наклонился нежно вбирая в рот то один, то другой, легонько посасывая у меня уже ни одной здравой мысли в эту ночь больше не осталось, только желание продлить это. Неосознанно я притянула его голову к груди сильнее. Умелые и, казалось бы, незатейливые движения его рук и языка взрывали во мне тысячи фейерверков, словно это первый секс в моей жизни.