Ну да, такой да.
Грубое мяние сосков и двухминутное пыхтение в темноте под одеялом вряд ли можно назвать полноценным сексом, так перепихон (Какое удачное определение).
С Никсоном все было, словно ожившая фантазия. Без ярких и красивых инстраграмных образов, интерьеров и одеяний, но к чему они, когда рядом мужчина, способный подарить такие ощущения.
Я таяла, растекаясь по надувной кровати, а Никсон опускаясь ниже, прокладывал дорожку из поцелуев по моему животу, попутно раздвигая руками мои ноги, касаясь кончиками пальцев внутренней стороны бедра. При всей его опытности действовал он так робко и нерешительно, словно впервые с женщиной. И эти неторопливые, несмелые касания были во стократ приятнее иных действий. Тело мое пронзали электрические разряды, я ничего не соображала в тот момент, только желание ощутить его в себе. Никсон добился своего и я, застонав, зашевелись под ним стараясь притянуть его ближе, прижимая его голову к себе, двигая бедрами ему навстречу.
Он засмеялся и, вернувшись к моим губам (это потом я поняла, что это был отвлекающий маневр) вошел в меня. Я напряглась, хотя было поздно, так как он уже был во мне. На миг замерев, словно для меня это случилось впервые, я крепче прижалась к нему, хватаясь за шею и вступая в очередную серию яростной борьбы языками. О боже, Никсон, серьезно? Он начал медленно двигаться, осторожно выходя и снова входя. Я привыкала к ощущениям. Да какой там привыкала, я наслаждалась ими, словно оголодавшая я хотела вобрать его всего, полностью, хотя куда уж ближе, я цеплялась за его шею, боясь отпустить, будто спасательный круг во время шторма.
Я забыла обо всем и о Белке, и о Чекисте, и о Тоське с Гаем за стеной, только Никс, только его близость, только эти движения. Перемещаясь с моих губ на грудь и шею, Никсон дарил мне еще больше удовольствия, действуя руками и губами, но при этом он сбивался с ритма, а мне уже было мало простых поцелуев и поглаживаний. Побуждая его двигаться быстрее, я отчаянно схватилась руками за его ягодицы и стала надавливать на них движением этим умоляя ускориться. Дрожь, мурашки, электрические разряды какое-то невероятное покалывание в ногах, поняв мое желание, он стал набирать обороты. Я не верила своим глазам, словно может быть еще лучше, я уткнулась ему в плечо, легонько покусывая, когда поняла что еще чуть-чуть, и я, не сдержавшись, начну стонать в голос.
Боже Никсон, неужели бывает и так?
Если бы не люди в комнате я, наверное бы, яростно орала, как заправская порноактриса.
– Ник, господи, пожалуйста, – стенала я, когда он стал врываться в меня мощными толчками дрожь и онемение в конечностях почти лишили меня рассудка и я, не выдержав, вскрикнула, но тут меня накрыли его нежные опытные губы и, вцепившись в него мертвой хваткой, я выгибалась от сотрясающих тело волн удовольствия,
В книжках обычно пишут: «случился оргазм». Я не знаю, наверное, это был он. Низ живота сводило приятной судорогой, я прижималась к нему, сотрясаясь всем телом, голова шла кругом, я потерялась в пространстве. Мне было чертовски приятно, как никогда и не с кем, видимо это и был оргазм.
Какое-то время мы лежали, обнявшись как единое целое и это тоже было приятным ощущением. Затем Никс вышел. Я лежала, не шевелясь, во всем теле была приятная слабость. Но все же с трудом подняв отяжелевшую голову, я увидела, как он отработанным движением снял презерватив.
«И когда он его только успел надеть?» – мелькнула мысль, сама я совсем забыла про защиту. Последний секс у меня был…. Не будем уточнять когда.