Никсон, схватив меня за подбородок, запрокинул голову и завладел моим ртом. Чувствуя на этот раз умелые осторожные исследующие прикосновения его языка, я тоже старалась насладиться уже более детальным изучением его рта, как с силой дернув меня за волосы и вынуждая опрокинуть голову, Чекист потребовал своего поцелуя, жадно впиваясь в губы и орудуя не хуже Никсона. Окончательно осмелев, я осторожно стала наглаживать члены парней. Так мы втроем добрели до кухонного стола, в четыре руки они усадили меня на его прохладную поверхность. Никсон бесцеремонно развел мои ноги в стороны. («О нет, неужели у меня хватит сил на еще один раз?» – подумала я и знала – хватит). Чекист занял место сзади, так что я смогла запросто опереться на его широкую мускулистую грудь, и заскользил руками вдоль тела (грудь, талия, живот, бедра и в обратном направлении), заставляя кожу покрываться мурашками.
На этот раз, Никсон овладел мною бесцеремонно, я бы даже сказала яростно. Эта смена нежности в прошлом, жгучей похотью была, как глоток свежего воздуха, он входил жестко, мощными толчками, словно хотел этими движениями отомстить мне, терзая берда с такой силой, что следующие несколько дней болело все тело и проявились синяки. С другой стороны был Чекист, я упиралась затылком ему в грудь и вся буквально извивалась от его нежных прикосновений. Простые поглаживания моей разгоряченной кожи, умелые перехватывания моей колышущейся груди, и мимолетные касания клитора вкупе с диким напором Никсона доводили до исступления, отзываясь онемением в кончиках пальцев ног. И в миг, когда я была готова разразиться дикими стонами, Чекист, перехватив меня, поцеловал невероятно глубоко и чувственно. А после, сжимая шею, Никсон резко притянул к себе и впился собственнически в губы, словно желая вобрать всю меня без остатка.
Полностью оторвавшись от Чекиста, я прижалась к Никсу всем телом, обхватывая его бедра ногами, как и прежде нажимая на ягодицы, заставляя вколачиваться в меня, будто отбойный молоток, я поняла истинный смысл слов «трахать» и «трахаться». И мне это, черт возьми, понравилось. Когда меня накрыла очередная волна оргазма, я вцепилась в Никсона, как шальная, как дикая кошка, врезаясь ногтями в плечи, хватаясь, царапаясь и брыкаясь. Одурманенная этими ощущениями, я забилась в конвульсиях, хватаясь за него снова и снова. Меня всю трясло, в глазах замелькали красные пятна, я сжимала его с такой силой, будто хотела раздавить и, спрятав лицо на его теплой и уютной груди, старалась заглушить рвущиеся наружу стоны. А после, обмякнув так, словно из меня вынули скелет, сползла на стол в объятия вовремя подхватившего меня Чекиста.
С ума сойти! Полный улет! Восторг!
«Добраться бы до постели или я отрублюсь прямо сейчас с Никсоном внутри», – мелькнула здравая мысль. Но вот Никсон вышел, снова став холодным и отстраненным, а Чекист, вытерев следы недавней страсти на моем животе дурацкой сорочкой, помог мне подняться, и, поддерживая за талию, повел в зал. Я было двинулась к Белке, но меня остановили и буквально повалили на диван Чекиста.
«О нет, нет, нет, – подумала я, – если я сейчас вырублюсь прямо здесь, завтра все узнают о произошедшем».
Но, коснувшись головой подушки, я моментально начала терять связь с реальностью, погружаясь в дремоту.
16. Трое нас в этой повести…
Прости меня! Он отнимает силы, разум пленит.
Прости меня! Ты — гравитация моя, ты — магнит.
Привяжи или отпусти! Развяжи или запрети!
Трое нас в этой повести, прости.
Из. Реп. И. Дубцовой
Надо было встать и не палиться, но у меня на это совершено не было сил. Наверное, с этой компанией мне придется прервать всяческие отношения, да и с Белкой скорей всего тоже. Я не был уверена, что она простит мне Чекиста, да и Никсона. И я не жалела. За повторение такой ночи я бы многое отдала, но это был не конец. Казалось, я совсем ушла в нирвану, когда поняла, что блаженство мне дарит не недавняя разрядка, а руки так умело и настойчиво ласкающие меня.
Приоткрыв глаза, из-под опущенных ресниц я наблюдала, как Чекист и Никсон, лежа по разные стороны от меня не делали с виду ничего сверхъестественного, вот только простое скольжение ладоней по телу отзывалось во мне приятной дрожью и я, замирая в сладостном предвкушении, все же решила не форсировать события.
«Пусть, – воскликнула мысленно я, закрывая глаза, – ничего у вас мальчики не выйдет, потому что я сплю-у-у».