Во сне я парила от наслаждения и все мои многочисленные сновидения были лишь о том, что я так дерзко воплощала в реальности, я трахалась с двумя офигенными парнями, каждый из которых по отдельности был просто бог, но вместе, я обрела рай на земле. Кто бы мог подумать, Я Гучи, странное прозвище, которые мне дал, кажется, Никсон, девочка-ботанка, что так умело избегавшая в прошлом порочащих честь и достоинство связей, провела ночь в квартире полной свидетелей с двумя, я еще раз подверчиваю с ДВУМЯ парнями. Ох, я офигевала от самой себя.
Разбудил меня солнечный луч, проникавший сквозь щель между плотных штор. Я лежала полностью обнаженная межу такими же обнаженными мужчинами. Оба закинули во сне на меня ноги, словно отмечая границы владений. Чекист уткнулся носом в грудь, перекинув руку через талию, Никсон в плечо собственнически сжимая мою вторую грудь. Во сне парни были милы и беззащитны, с трудом верилось, что всё, что произошло между нами тремя ночью, не выдумка, а охренная реальность. Осторожно выбираясь из их цепких лап, я ощущала в теле приятную слабость, талия и бедра мои болезненно ныли.
«Все-таки скоро могут проявиться синяки», – отметила я про себя, рассматривая, белесые пятная, что покрывали кожу в районе живота, бедер и груди.
Ох, парни.
«Интересно, – задумалась я, – смогу ли я стоять на ногах после вчерашнего».
Не без труда я встала. Покачнулась и легла назад, воспоминания о прошедшей ночи будоражили воображение и я было вернулась к парням, настала моя очередь отблагодарить их за эти невероятные ощущения, но тут Белка спящая на надувной кровати неподалеку зашевелилась и я бегом ринулась в ванную, пока она окончательно не проснулась.
Надо было видеть картину бегущей по коридору, тряся синьками Гучи.
В ванной приведя перед зеркалом волосы в порядок, я вымылась, наглаживая свое тело так, словно пытаясь повторить движения парней, но этого было мало, мне кажется, теперь мне всегда будет мало. Мало просто пыхтеть после утреннего стояка, мало одного Никсона или одного Чекиста. В голову сразу полезли варианты того, что мы еще втроем не сдали, но могли бы сделать. Я не тешила себя иллюзиями о серьезных отношениях и отцов своих будущих детей я в них не искала, но мы могли неплохо провести время.
Может, не зря я пошла на эту вечеринку?
– Гучи, – воскликнула я шепотом, касаясь своих пылающих щек. – Ты ли это? Кому сказать не поверят. А как же диван, кот, книжка?
«А кто против?» – откликнулась из глубин моего подсознания шалунья, что зародилась во мне в эту в эту ночь. – Ну раз в недельку можно было бы и разнообразить свой досуг».
Я лукаво подмигнула себе и покинула ванную.
17. Не помню – не было.
Давай держаться на расстоянии.
Ты знаешь, что случается, когда мы пьяные,
Смешные, безумные, с ума слетевшие,
До одури нежные.
Не надо таскаться за нами следом,
Идите к черту со всеми советами.
Мне жизнь правило поведала:
"Если я не помню, значит, не было."
Из. Реп. гр. «Алоэвера»
В квартире уже все проснулись. Занял ванную сразу же после меня Гай, стонала от боли Белка, сжимая голову руками, Тоська доставала из холодильника скудные вчерашние запасы, на плите грелся чайник, в общем, обычное утро после пьянки. Пройдя, как ни в чем не бывало к столу, я приготовила себе чай и села. Произошедшее накануне в такой мирной обстановке показалось странным эротическим сновидением.
«Неужели и правда сама себе напопридумывала?» – подумала я неуверенно, как Тоська достав из-за кухонного диванчика какой-то смятый бесформенный балахон, что вчера был моей сорочкой, удивленно произнесла:
– О! А это что такое?
– А ты не помнишь? – удивилась я и очень надеялась, что не покраснею. В голове сразу возникли яркие, как кадры кинофильма воспоминания, разделочный стол и я прижимающаяся к нему ноющей грудью. Обеденный стол, Никсон, Чекист. Тоська или Гай, его протерли, прежде чем накрыть.
– Нет, – пожала плечами тем временем девушка.
Странно, вчера она мне казалась самой адекватной, когда мы втроем с Калашихой откачивали Белку.
– Ты же мне дала ее вчера, – начала я говорить правду, но быстро исправилась, все равно та ничего не вспомнит, – что бы вытереть пол за Белкой.
– Фу, – скривилась Тоська, швыряя ее кусок ткани со следами вчерашней страсти и похоти в коридор.