– Эй, аккуратнее, – возмутился Гай, входя с сорочкой в кухню.
– Уже в своем доме нападают, – усмехался он, рассматривая сорочку всю в подозрительных пятнах. – И вообще, где вы ее взяли?
– Да черт его знает, – откликнулась Тоська. – В шкафу, наверное, а что не так?
– Это мамина. Надевает, когда с отцом в гости приезжают.
Я прыснула в кружку. Вот это да, оказывается, мы вчера осквернили предмет гардероба чьей-то верной жены и да еще как осквернили.
– Прости, Гай, я же не подумала, – извинилась Тоська.
– Ладно, отстирается, главное чтобы мать ничего не узнала, – усмехнулся Гай, вешая рубашку на перила.
Следом, хохоча, влетели в кухню Белка и Никсон, он попытался ее щекотать, а та отбивалась подушкой. Наконец оба сели за стол. Белка попросила меня сделать ей кофе, а Никсон чай.
Охренеть, он вел себя так, словно бы ничего такого вчера не было. Словно я для них всех пустое место, ноль без палочки. Да я, конечно, не хотела стать новостью номер один для сплетен этой компании, чье имя как имя какой-то грязной шлюшки будет трепать каждая собака. Но так что бы ни взглядом, ни жестом. Проглотив обиду, я принялась готовить чай. Поставлены спустя пару минут мною кружки были с таким треском, что аж стол зашатался.
– Оу, – протянула Белка, – походу кто-то не в духе.
Я пропустила колкость мимо ушей и вышла другую комнату, по дороге мне встретился Чекист.
– Привет! – бодро приветствовал он. – А где все?
Я внимательно вгляделась в него. Чужой, он тоже было совершенно чужим.
– На кухне, – придя в себя, рявкнула я, хватая с подставки под обувь рюкзак и ища глазами телефон.
У всех, наверное, бывали пьяные ухажеры, который под мухой горы золотые обещали, а проснувшись утром, вдруг все забывали и горы золотые, и девушку, к которой приставали с этими самыми горами, как будто кто-то их реально ожидал, но в это утро стало особенно обидно. Я переступила какую-то незримую черту, переступила через себя, через свои принципы. Да, я получила удовольствие (глупо было это отрицать) и жертва моими попранными моральными нормами была оплачена сполна. Я не жалела, впервые за долгие годы мне было действительно круто, но вот так вот делать вид, что ничего не было, меня не замечать и заигрывать с Белкой? Никс воспользовался мной, а воплотив свои эротически фантазии, вернулся к своей драгоценной ну и поделом мне.
– Гучи, подожди, – крикнула мне Белка, когда я вышла в коридор с перекинутым за спину рюкзачком. Оставаться дольше в квартире Гая у меня не было никакого желания.
– Что? – холодно откликнулась я.
– Ты домой? – спросила подруга. – Подожди еще часик, вместе поедем.
– Марин, я устала. Мне завтра на работу. К тому же мы не в первом классе, чтобы за ручку ходить. Ты если хочешь, оставайся, а я поеду.
– Ну, Гучи, – как всегда принялась канючить Маринка, состроив умоляющую рожицу.
– Меня зовут Мелиса, – чеканя это слово по слогам, произнесла я.
Да вот так странно зовут – Мелиса Ивановна Гучетль. Можете смеяться, я привыкла. К такому отчеству наверняка подошла бы какая-нибудь Валентина, а к фамилии какая-нибудь Зарина. Ну что есть, то есть.
За спиной Белки я увидела Чекиста, застывшего с кружкой кофе в руках.
«Что ж, ты хотел узнать мое имя, ты его знаешь», – подумала я и помня что Белка не оставит попыток отговорить, молча покинула квартиру.
Слезы потекли уже на улице, причем я со всей ясностью осознавала какая же я дурочка, что плачу из-за такой фигни. Никто не ждал после произошедшего большой и светлой любви до гроба. Да сотни девчонок кидают вот так вот, разводят на секс, а потом кидают каждую секунду на планете. Мужчины безжалостны в этом плане. В моем случае вообще не на что было рассчитывать.
По мере движения шаг мой ускорялся, вколачиваясь в землю с такой силой, будто под ногами были лица обидевших меня парней, я почти побежала. В транспорте, пустом в воскресное утро, я осознала, что на эту неделю у меня слишком много планов, чтобы позволить себе расклеится и хандрить. Впрочем, сегодня можно взять шоколадный шоколад покрытый шоколадом и посмотреть какой-нибудь ужастик, где первой убивают тупую худосочную блондинку.