– О, Гучи, садись, – радостно воскликнула она, когда мы вновь вошли в комнату. Я присела между ней и Гаем, чувствуя себя немного неловко, тем более, что с этого места хорошо было видно как изменивший мне три года назад и глубоко женатый отец двоих детей самым наглым образом клеил Калашникову и при этом взгляд его прищуренных глаз был обращен в мою сторону. Я нахмурилась. «Вот же скотина! Играет на публику, на меня в смысле».
– Да забей ты! – отмахнулась толстокожая Тоська. – Радоваться надо, что не ты сейчас его личинусов нянчишь.
Вроде бы она не была убежденной чайлдфри, но о детях всегда отзывалась очень пренебрежительно.
– Лучше давай я тебе винца налью, а? – продолжала Тоська и оглядела стол в поисках одиноко кочующей бутылки вина.
– Тось, не надо, – слабо произнесла я. – у меня нет настроения.
– А оно и не появиться, если ты весь вечер будешь киснуть, цедя минералку. Гучи, что ты из себя строишь девочку, взрослая ведь баба. Серьезно, выпей, и мир обретет краски. Да и сними ты эту тряпку, – с этими словами она распахнула мой палантин, выставив на всеобщее обозрение грудь, настойчиво стремящуюся наружу из декольте.
Вот же интриганка!
– Гучи, замри! – немедленно откликнулся Стас.
– Вот это вид! – восхитился Боцман.
– Да там и за кофтой есть, на что посмотреть, – с видом знатока сообщил Крот.
Сердито запахнув палантин под вой неодобрения парней, я решительно произнесла:
– Наливай.
Парни шутили, я понимала это, но Крот…
– Вот, совсем другое дело, – одобрила Тоська.
5. Я такая крутая, когда выпью вина.
Я такая крутая, когда выпью вина.
Я как будто летаю, и идите все на...
Из. Реп. гр. «Ленинград»
Я сидела посреди шумной вечеринки и восторженно озиралась. Вроде бы ничего не изменилось Крот также нагло кадрил Калашникову, Киса с Белкой изворачивались в стремлении привлечь внимание красавчика Чекиста, Гай и Никсон над чем-то шутили с Тоськой, Боцман и Стас травили пошлые анекдоты, вгоняя в краску Масика. Сказать, чтобы мое состояние изменилось с первого глотка – быть рекламой алкоголя, но мне, правда, стало полегче. Я выпила немного, всего лишь несколько глотков вина, спирт практически не чувствовался сквозь приятный мягкий вкус, но тепло уже разнеслось по моему телу, даря ощущение легкости. Наверное, есть смысл долгое время воздерживаться от спиртного, чтобы потом с полстакана вина улететь в небеса.
И знаете, что я решила сделать? Ни за что не догадаетесь, я решила уйти.
Белка был пристроена, и вряд ли в ближайшие несколько часов она обо мне вспомнит, я все равно идти сюда не хотела, в остальном же, несмотря на хорошее отношение ко мне Никсона и Тоськи, едва ли кто-нибудь заметит мое отсутствие. Но стоило мне только встать, как поднялись все остальные, Стас произнес какой-то нудный и длинный тост. (Сами понимаете верх невежливости уйти по время пламенной речи театрала). Короче, если опустить все пространные размышления в лицах, суть тоста – «За любовь». Пить за нее полагалось стоя и до дна. Вот только у меня было полстакана вина, и я, пригубив, оставила напиток, это заметила Тоська и посмотрела на меня с укором.
– Почти стакан, – возмутилась я.
– Гучи, это же вино, а не спирт, – отреагировала она. – Не ломайся, как целка, 12 градусов – детский лепет.
Чтобы не привлекать к себе еще больше внимания, я выпила остатки вина залпом и поморщилась так, словно рюмку водки хлопнула.
– Вот умница, – одобрительно произнесла Тоська и велела Никсону сделать мне популярный нынче коктейль – «коньяк + кола», так как вино закончилось.
Я хотела возразить и потянулась за стаканом, отданным Никсону, как встретилась глазами с Чекистом. От взгляда его или от выпитого мне стало жарко и, нервно потирая ворот кофты, я принялась обмахиваться краями палантина.
«Черт, – думала я мысленно, – а ведь действительно строила из себя невесть кого, сказала, что не пью. Да и пофиг, что он обо мне подумает, я его вижу в первый и скорее всего последний раз».
Стакан ко мне вернулся полный до краев, а взгляд Никсона снова привлекла моя грудь.
– Эй, – усмехнулась я, запахивая палантин. – Имей совесть.
– Совесть? Мне бы кого послаще поиметь, – подмигнул Белкин бывший.
– Вот пошляк, – откликнулась я, только Никсону позволялось шутить со мной на такие темы.
– Какой есть, – усмехнулся он, разливая другим алкоголь.
«Блин, а ведь вечер можно было бы спасти, если бы мы сидели рядом», – с грустью подумала я и посмотрела на свой бокал. Кола еще пенилась в нем, выталкивая на поверхность пузырьки газа. Сделав глоток, я поняла, что Никс забыл, кому мешал этот коктейль, кола и коньяк, словно были смешаны в пропорции один к одному и буквально вскружили мне голову